— Что скажете? — Мизинов невесело оглядел собравшихся.
— Ваше превосходительство, настаиваю прорываться на восток! — категорично произнес Худолей.
— Поздно, господин полковник, — спокойно, но не менее категорично ответил Мизинов. — Это нас не спасет.
В штабе повисло тягостное молчание. Через минуту Мизинов снова заговорил, не спеша, взвешивая каждое слово:"
"— В шахматах это называется гамбит. Когда для победы жертвуют какой-нибудь фигурой. Простите мне сравнение, но мы с вами оказались нынче в роли этой самой жертвенной фигуры.
Не подумайте, что наша теперешняя участь была нам навязана с умыслом, сознательно. Нет, я убежден, что во Владивостоке надеялись только на лучшее, верили в победу. Иначе не вложили бы в наше предприятие столько средств. Но мы с вами участвуем в какой-то зловещей, трагичной шахматной игре, где нами, пешками, опять же простите мне, управляет какой-то невидимый, нависающий над нами и давящий рок. Он тяготеет над всеми, не только над нами. Генералы Молчанов и Вержбицкий тоже подпали под его немилосердную стопу, другое дело, что они ферзи и короли, а мы лишь пешки.
Что поделать, у каждого своя задача. Думаю, что свою мы выполнили честно и до конца. Хабаровск пал, и всякое сопротивление бессмысленно. Поймите, господа, в таком положении (а оно все-таки безнадежно, думаю, вы со мной согласитесь) я не имею никакого морального права посылать вас на смерть. Силы не равны, прошу вас это учесть. Боем уже ничего не достигнешь, и лишняя кровь ничего не решит. Во избежание ненужного кровопролития я, как командир отряда, приказываю сложить оружие.
— Но сдаваться просто так… Это не по-офицерски, — возразил Худолей.
— А бросать людей на бессмысленную смерть — это не по-командирски, отвечу я вам, — промолвил Мизинов. — В любом случае, последнее слова остается за мной. Когда меня убьют — другое дело, полковник. Вы мой заместитель, и командуйте тогда как угодно.
— Но, по крайней мере, вы оставляете за нами право… — резко спросил Худолей, но Мизинов прервал его:
— Конечно, господин полковник, ваше право у вас никто не отнимал.
Вы же имеете в виду ваше право застрелиться? Я правильно вас понял?
— Совершенно верно, ваше превосходительство.
— Какой же ответ вы дадите завтра поутру? — спросил доктор Иваницкий.
— В качестве ответа, когда явится парламентер, я еще раз прикажу вам сложить оружие, — ответил Мизинов и обвел офицеров взглядом. Они твердо смотрели ему в глаза.
— Благодарю вас за понимание, господа, — грустно улыбнулся Мизинов.
