Вокруг свистели пули, одна из них, срикошетив от лафета, обожгла генералу щеку, но он не заметил и продолжал выплескивать в лицо наступавшим смертоносные свинцовые шарики. Первая цепь полегла практически целиком. Но когда следом за ней в атаку пошла вторая, снаряды кончились.
— Не дать им опомниться… — скорее для себя, чем для офицеров, крикнул Яблонский, выхватил шашку из ножен и бросился вперед.
— За мной, господа, ура-а-а!
Офицеры поднялись и ударили в штыки. Брындин бежал позади Яблонского и все никак не мог обогнать генерала, чтобы закрыть его собой.
Горячее дыхание пуль чувствовалось у самого лица, но Яблонский все бежал вперед, подбадривая офицеров и размахивая наганом, из которого изредка стрелял в возникающие перед ним фигуры красноармейцев. Все пули миновали его, но когда Брындин поравнялся-таки с начальником штаба и подал вправо, прикрывая его могучую фигуру, одна более удачливая пуля стукнула Яблонскому в грудь, под сердце, погнув под шинелью Георгиевский крестик.
Генерал еще продолжал бежать, не понимая хорошенько, почему ноги уже не слушаются его. Потом свело дыхание, к горлу подкатил и застрял там колючий комок. Яблонский остановился, удивленно оглянулся на подхватившего его Брындина, словно недоумевая, зачем он тут, медленно закрыл глаза и потерял сознание. Его обмякшее грузное тело беспомощно повисло на крепких руках капитана. «Так вот он, твой шаг…» — понял Бриндыин.
Отбив атаку красных в штыки, капитан собрал уцелевших — их оказалось сорок два человека.
Погибших погрузили в телеги, тело Яблонского накрыли брезентом. Подорвав пушки и подпалив конюшню, офицеры двинулись на юг, на соединение с отрядом. Позади колонны разгоралось высокое пламя, в морозном воздухе дым поднимался высоко в небо, освещая артиллеристам дорогу. Надвигались сумерки.
3
Когда Яблонский подоспел на помощь Брындину, гонец Струда доставил донесение Острецову. Тот прочитал и приказал одному полку атаковать позиции Мизинова.
Внезапного нападения у Острецова не получилось: дозорные, выставленные за околицами сел, в которых располагался отряд Мизинова, заметили выдвижение красных и подняли тревогу. Через полчаса, когда красноармейцы пошли в атаку, белые были в полной боевой готовности и встретили их метким прицельным огнем. Но пятьсот стрелков, раскиданные на полутораверстовой линии обороны, мало что могли сделать против вчетверо превосходящего их противника.
