Точные выстрелы положили четверых еще до того, как они приготовили гранаты к броску. Пятый успел вскинуть руку, но тут же упал и взлетел, растопырив руки, подброшенный взрывом. Клочки его шинели разметало по сторонам.
Струд застонал и от злости ударил лбом о пушечный лафет. Но внезапно вздрогнул и замер, как замирает дуэлянт, почувствовавший под сердцем смертельную холодную сталь. Поднял голову и пристально посмотрел на пушку. Его осенило.
— Ко мне! — возбужденно крикнул он. К нему подбежали трое бойцов.
— Ну-ка помогите развернуть эту дуру в их сторону, — он кивнул на пушку."
"Бойцы поднатужились и развернули стальное чрево в направлении конюшни. Струд открыл затвор — снаряд был в казеннике. Он вернул крышку в исходное положение и приложился к панораме. Наведя ствол на конюшню, крикнул бойцам:
— Уши закрой! И рты пошире! — и резко дернул спусковой шнур.
Ужасающий грохот потряс окрестности, эхо долго плясало между скал. Обломки орудия упали на снег, взрыхлив его и припудрив островками черной земли.
Тела погибших отбросило в стороны. Струд лежал на спине. Шинель на груди взлохматилась множеством зияющих рваных клочков. Одна рука была оторвана, из раны резкими толчками выплескивалась густая багровая кровь. Глаза остались открытыми, в них застыла та последняя радость озарения, которая озарила лицо Струда в последнюю минуту его жизни.
Красноармейцы замешкались, а белые, приободренные выдумкой Брындина, дали дружный залп из всех окон. Посыпались срезанные над головами красноармейцев ветки, взвился фонтанчиками снег перед их лицами.
Дыхание смерти стало таким явственным, что красные не выдержали. Они поднялись в полный рост и бросились бежать. Назад, к своим, не смея оглянуться и страшась еще одного такого ужасного взрыва. Офицеры выстрелили вдогонку, кто-то из красных упал, но основная масса беглецов успела скрыться за ближайшим холмиком, куда не достигали выстрелы.
Брындин вышел из конюшни, посмотрел вслед драпающим и облегченно вздохнул.
Слава Богу, два орудия удалось сохранить. Снарядов к ним, правда, оставалось всего ничего, но для того, чтобы отбить еще один штурм, вполне хватит. А там… «Заложу взрыватели, и дело с концом», — решил Брындин.
Он услышал в ущелье приближающийся топот ног, обернулся к теснине и увидел бегущих стрелков Худолея. Впереди на караковом коне[74] рысцой ехал Яблонский. Гонец достиг отряда, и на выручку Брындину Мизинов послал роту стрелков во главе с Яблонским.
