Если же мыслишь иначе, то для общения с ним воспользуйся посредниками, ибо не принято у нас, чтобы царь выслушивал человека, не отдавшего ему земного поклона.
Земной поклон! Пасть ниц и поцеловать землю у ног царя – это для эллинов было крайне оскорбительно. У Фемистокла лицо пошло пятнами, с языка так и рвалось бранное слово. Однако он овладел собой.
– Но ведь я с тем и пришел сюда, Артабан, – ответил Фемистокл, скрывая лукавство, – чтобы увеличить славу и могущество царя. Я и сам подчинюсь вашим обычаям, если это угодно богу, возвеличившему персов, и благодаря мне умножится и число народов, поклоняющихся теперь царю.
С этой стороны нет никаких препятствий к желанной для меня беседе с царем.
«Кто же это такой? – думал Артабан, слушая Фемистокла. – Видно, кто-нибудь из их стратегов…»
– Кого же из эллинов мы назовем, – спросил Артабан, – возвещая о твоем прибытии? Ибо, судя по речам твоим, ты кажешься человеком не простым!
– Этого никто не должен узнать раньше царя, Артабан.
Артабан кивнул головой:
– Я согласен помочь тебе, эллин! Если царь пожелает, он примет тебя.
Когда Артабан, отправившись во дворец, сказал царю, что пришел какой-то эллин и, как видно, человек знатный, Ксерксу стало очень интересно узнать, кто и зачем пришел к нему из Эллады.
Фемистокла ввели к царю. Он подошел, опустился на одно колено, поклонился до земли, как полагалось, и, поднявшись, молча встал перед ним. Ксеркс глядел на него сквозь свои черные дремучие ресницы, стараясь угадать, кто этот усталый, с блеском седины в кудрях, гордо стоящий перед ним человек.
И не мог догадаться.
– Спроси, кто он, – приказал он переводчику.
– Кто ты, эллин? – спросил переводчик.
– Я – афинянин Фемистокл…
Царь привскочил в кресле.
«Так же он вскакивал со своего белого трона, когда мы били персов в саламинских проливах…» – мгновенно мелькнуло в памяти Фемистокла.
– Я – афинянин Фемистокл и пришел к тебе, царь, как преследуемый эллинами беглец, которому персы обязаны многими бедствиями…
Как зимние тучи, нахмурились черные брови царя.
– Но я сделал персам еще больше добра, – продолжал Фемистокл. – Если ты помнишь, я предупредил тебя, царь, чтобы ты поспешил пройти через пролив…
Брови царя разошлись, и черные глаза засветились. Да, он вспомнил, как уходил из Эллады и как спешил перейти по мосту через Геллеспонт, пока эллины не разрушили этот мост. Ему сейчас и в голову не приходило, что Фемистокл только и добивался того, чтобы персы поскорей ушли от берегов Эллады.
