Если же их решения безрассудны, то и божество обыкновенно не помогает человеческим начинаниям!
Адимант то бледнел, то краснел от гнева. Истм – это Коринф. Значит, надо защищать Аттику и покинуть Коринф? Он несколько раз пытался перебить Фемистокла, но Еврибиад не позволял ему этого.
Однако как только Фемистокл умолк, Адимант сказал с прежней грубостью:
– Тому, кто не имеет родины, следовало бы молчать. Еврибиад не должен предоставлять право голоса человеку, лишенному отечества. Ведь прежде, чем вносить предложения, Фемистокл должен указать, какой город он представляет!
Тут и Фемистокл утратил свою сдержанность.
Упрекать его за то, что Афины во власти врага, – какую же низкую надо иметь душу.
Он резко обернулся к Адиманту и коринфянам, которые стояли за его спиной, и ответил, уже не выбирая выражений и не боясь оскорблений:
– Мой город – Афины. А город Афины и аттическая земля больше, чем Коринф. Мой город снарядил двести кораблей, вот они стоят у Саламина. И ни один из эллинских городов не сможет отразить нападения афинян!
С этими словами он, огорченный и разгневанный, отошел от них и поднялся на палубу своего корабля.
И уже отсюда, с высоты палубы, он снова обратился к Еврибиаду, и в голосе его звучала нескрываемая угроза:
– Если ты, Еврибиад, останешься у Саламина и покажешь себя доблестным мужем, – прекрасно! Если нет – погубишь Элладу. Ведь в этой войне главная наша опора – флот. Поэтому послушай меня! Если же ты этого не сделаешь, то мы, афиняне, немедленно с женами и детьми отправимся в италийский Сирис.
Город этот уже с давних времен наш, и по изречениям оракула мы должны там поселиться. А вы, лишившись таких союзников, как мы, еще вспомните мои слова!
Еврибиад внимательно посмотрел на Фемистокла из-под своих нависших бровей. Он понял, что это не простая угроза. Фемистокл – военачальник афинских кораблей, и он сделает так, как говорит.
– Что он грозит там со своим флотом? – закричал Адимант. – Коринф тоже снарядил сорок кораблей!
– Сорок, а не двести, – сдержанно заметил Еврибиад.
– Но я тоже, клянусь Зевсом, могу увести свои корабли!
– Всего лишь сорок, а не двести, – так же сухо отозвался Еврибиад.
– Смотрите, смотрите! – послышались отовсюду голоса. – Сова прилетела! Сова!
Над кораблем Фемистокла появилась сова. Она подлетела с правой стороны и села на верхушку мачты.
– Знамение! – заговорили кругом. – Афина обещает победу![148]
Еврибиад со страхом смотрел на сову, которая сидела на мачте, широко раскрыв желтые невидящие глаза.
