Отступились от святилища всей Эллады – афинского Акрополя. Афинские корабли должны уйти к Истму и защищать Пелопоннес, покинув Аттику на произвол врага!
Фемистокл был в отчаянии.
– Но если мы уведем корабли от Саламина, то погибнут все афинские семьи, которые укрылись на острове! Неужели вы пойдете и на это?
В Собрание, расталкивая военачальников, ворвался какой-то человек, бледный, растерянный, в одном хитоне.
– Персы уже в Афинах! – крикнул он охрипшим голосом. – Они жгут Акрополь!
Военачальники вскочили со своих мест.
Каждый кричал свое:
– Боги отступились от нас!
– К Истму! Скорей к Истму!
Некоторые из пелопоннесцев не стали ждать, пока вынесут решение, и бросились к своим кораблям, спеша поднять якоря.
Фемистокл еще пытался убедить союзников:
– Поймите, что, защищая Аттику, мы защитим и всю Элладу! Ведь только здесь, у Саламина, в узких проливах, мы можем выиграть битву! Мы знаем наш пролив, и подводные камни, и отмели – персы же их не знают.
А у Истма, в открытом море, персы наверняка разобьют нас!
Но его уже никто не слушал. И сам Еврибиад отвернулся от него.
– Решено, – сказал Еврибиад, – дадим битву у Истма.
Многие корабли готовы были отплыть. И лишь наступившая ночь удержала их у Саламина.
С гневным сердцем и поникшей головой Фемистокл вернулся на свой корабль. Его красноречие не победило страха военачальников, его разумные доводы не дошли до их разума. Каждый стремится защитить именно свой город – и разве не по этой самой причине нынче гибнет Эллада?
Воины-афиняне следили за Фемистоклом тревожными глазами, когда он тяжелым шагом проходил мимо них.
Афинский философ Мнесифил, который был на корабле Фемистокла, обратился к нему:
– Друг мой Фемистокл, скажи, какое решение принято на Совете?
– Дать бой у Истма, – хмуро ответил Фемистокл.
Мнесифил задумался.
– Если флот покинет Саламин, – сказал он, – то тебе, Фемистокл, больше не придется сражаться за родину.
Ведь сейчас каждый военачальник бросится защищать свой родной город. И тогда никто на свете не сможет уже помешать эллинскому флоту рассеяться. Эллада погибнет от собственной глупости. Поэтому, если есть хоть какая-нибудь возможность, иди, попытайся отменить это решение и убеди Еврибиада остаться здесь. Эллины должны держаться вместе!
Фемистокл поднял голову:
– Флот рассеется? Флот рассеется… Мнесифил, это так и будет – каждый за себя.
