У меня свой счет есть!
Ильюхин ждал этот вопрос:
— Я тебя, Валера, ориентирую. Ты должен настоящей информацией обладать, чтобы лучше чувствовать, чтобы понимать по мелким оговоркам возможное развитие событий. Еще раз подчеркну: я тебе сказал об исполнителях не для того, чтобы их кому-нибудь сдавать. Знаешь, не все так плохо! О стрелках я сказал лишь для одного — чтобы подчеркнуть, что они имеют самое непосредственное отношение к Гамернику. Стало быть, у Юнкерса мыслят в правильном направлении. А информация оперативная — это не сакральное знание.
Информация, как вода, — где-нибудь, да просочится. И Юнгеров рано или поздно начнет отвечать Гамернику. Ну не сможет он не ответить — так ведь?
Валера посмотрел на полковника очень нехорошими глазами:
— И в чем же он будет не прав?
Ильюхин сделал вид, что не замечает этого взгляда:
— А в том, что, сделав это неуклюже, он может попасть в крайне неприятные отношения с государством… Или сам ничего не будет делать, все Ермилову поручит?
Валера медленно качнул головой:
— Нет, в этом случае он не поручит Ермилову, хотя тот, наверное, будет настаивать.
— Вот! — поднял вверх указательный палец Ильюхин. — Юнгеров захочет поступить по-человечески, а людям свойственно ошибаться, особенно когда их чувства задеты…
— Ну да, — неприятным голосом перебил полковника Валера. — Гамерник-то не попадет в неприятные отношения с государством!
Виталий Петрович нахмурился:"
"— Слушай, друг дорогой! Ты не забывай, что у нас с тобой есть дело, дело нешуточное, и твоя роль в этом деле ключевая, и притом редкая.
Я понимаю, что тебе тяжело, что ты с живыми людьми контачишь и видишь в них много хорошего. Это правильный настрой. Психологически правильный — видеть на участке своей работы больше позитивного. Но не наше дело — и уж точно не твое — вступаться за Юнгерова. Тем более в разборке с Гамерником. Кто там из них прав? Откуда что пошло? Живут они так… А то, что этот Гамерник гнусен, — я и без твоих замечаний знал еще тогда, когда ты в школе учился. Ферштейн?
— Яволь, херр оберст![137]
Виталий Петрович помолчал, снова потер лоб пальцами и продолжил уже более спокойно:
— Оперативные материалы я тебе показывать-листать не буду, но поверь — тех, кто вас изрешетить пытался, я знаю.
Буду к себе суров: я не знаю пока, как их «приземлить», и тем более, как их официально привязать к заказу Гамерника. Этих наемников на «понял-понял» не возьмешь, они ребята серьезные.
Штукин тихо кашлянул и поднял руку, как первоклашка.
