Гамерник, узнавший Ильюхина (и, видимо, вспомнивший их давний неприятный разговор, касавшийся, кстати, все того же Юнгерова), принужденно улыбнулся и попытался было одернуть своего приятеля:
— Что ты несешь? Какое общее дело?
Прозвучало это фальшиво. Губоповец искренне не понял, в чем, собственно, проблема:
— А че такого-то? Все ж свои… Я не по-по-нял…
Ильюхин чокнулся с Гамерником и московским коллегой, сказал несколько ничего не значащих общих фраз и снова вышел на свежий воздух. Обнорский стоял все на том же месте и курил.
Виталий Петрович выхватил из руки журналиста сигарету и добил ее в один затяг. На удивленно-вопросительный взгляд Андрея полковник ответил в стихах:
Подари мне, милый, мину,Я в пизду ее задвину.Если враг туда прорвется —Он на мине подорвется!— Все так плохо? — серьезно спросил Обнорский.
Ильюхин ссутулился и не сплюнул, а просто харкнул с чувством на землю. И только потом ответил:
— Еще хуже. Я так думаю, что сейчас у меня светлая полоса. Черная — начнется скоро…
Виталий Петрович понял, откуда исходила инициатива по внедрению к Юнгерову.
Понял и мгновенно прикинул тайный ход карт, проплаты, липовые бумаги и все прочее… Все это было бы очень скучно, если бы не расстрел в лифте, во-первых, и необратимость уже запущенной операции со Штукиным, во-вторых. Все ведь было уже много раз согласовано, подписано и утверждено. Черт его знает, что нужно, чтобы повернуть такую махину вспять. Да и на каком основании? На основании того, что губоповец знаком с бизнесменом Гамерником? Смешно.
Очень бы было смешно, если бы не было так грустно…
Ильюхин очнулся от своих невеселых мыслей и посмотрел устало на журналиста, терпеливо ожидавшего хоть каких-то комментариев:
— Андрей, я тебе потом все объясню… Правда. А сейчас не спрашивай, а просто помоги. Нужно.
Обнорский обреченно покрутил головой:
— Хорошо. А что делать-то нужно?
Полковник придвинулся к журналисту поближе и начал что-то долго шептать ему в ухо. Андрей уже не удивлялся ничему, он просто тупо охреневал. Наконец Ильюхин откачнулся от Обнорского и уже чуть громче пробормотал быстро:
— …Понял? Главное — ты со мной в контрах.
Я что-то скажу — ты примешь в штыки. Главное — информация вслух, что по расстрелу полный «глухарь», — для ушей Гамерника. Только чтобы выглядело все естественно, надо профланировать среди гостей… Непринужденно и раскованно.
Журналист тяжело вздохнул:
— Виталий, если б ты знал, как я люблю непринужденно и раскованно фланировать на приемах. Ты бы зарыдал.
