Если подходить строго формально, не имел я права без согласований производить здесь задержания. Формально здесь была Польша, у которой сейчас имеется не только Войско Польское (пусть в изрядной степени и состоявшее из не вполне, так сказать, поляков), но и самое настоящее правительство в Люблине, официально признанное Советским Союзом. Но это в теории. А на практике – новая власть здесь еще официально не утвердилась. Ни гражданской, ни военной администрации. Ружицкий – не представитель власти, а такой же, как я, офицер военной контрразведки, присланный для каких-то конкретных оперативных заданий – без всяких дополнительных полномочий на власть.
Так что никто меня песочить не станет, железно. Согласуем задним числом. Тем более что есть отличная формулировочка: «Задержана подозрительная личность, искавшая подходы к расположению воинской части». Как на Факира сшита. Уж если он не подозрительная личность, то уж и не знаю, какими бывают подозрительные. И пусть потом доказывает, что он не искал подходы к воинской части через Катьку.
Как цинично порой говорится, докажите вашу невиновность, гражданин хороший. А мы сейчас, пусть нас и горсточка, с точки зрения тех же формальностей – воинская часть. Строго говоря, вообще-то не воинская часть, а воинское подразделение, но разницы никакой, что в лоб, что по лбу, та же самая формулировочка относится и к подразделению. Так что обойдемся без согласований с отсутствующей здесь что гражданской, что военной властью, и втыка опасаться не следует. Куча оснований для оптимизма…"
"Ближе к вечеру, еще до ужина, я сходил к Кате, посмотреть, как она.
Чтобы хоть как-то сделать ей приятное, прихватил с кухни полный граненый стакан сарала, а из аптечки взял полдюжины таблеток пирамидона – то и другое, добавленное в воду, позволяет цветам дольше не завянуть.
В общем, мне понравилось, как она держалась, – сразу видно, полностью уже овладела собой, ни уныния, ни угнетенности – ну, все же не старорежимная гимназисточка с романом Чарской под мышкой, ага.
Вот только в глазах, в глубине, отметил я с неудовольствием, все еще оставались явственные следы той самой дурной мечтательности. Ну ничего, завтра мы эту проблему снимем к чертовой матери, у Сидорчука и не такие мордой в землю ложились…
Назавтра, когда подошло время, я отправился в палатку, где квартировали старшина с Томшиком. Сидорчук как раз облачился в маскхалат и раскладывал по карманам орудия производства: кастет (трофейный, фабричной работы) и два «нагана».
