Он, как некоторые (да и я порой), предпочитал именно что револьверы. У любого, самого надежного пистолета в любой момент может перекосить патрон, а при скоротечном огневом контакте каждая секунда важна. Револьвер в том смысле надежнее: при осечке всего-то навсего быстренько еще раз нажимаешь на спусковой крючок, и под боек становится очередной патрон – и выигрываешь те секунды, за которые пришлось бы извлекать из пистолета заклинивший патрон…
Томшик наблюдал за ним с любопытством, но никаких вопросов, разумеется, не задавал: все же вышколенный был мужичок, и не только Войском Польским – он еще до войны служил в старой армии, сверхсрочник, тогда и заработал свои капральские «уголки».
В сентябре две недели воевал, потом ушел на нашу сторону. Ни с какого боку не коммунист, но как-то так вышло, что ему оказалось не по пути ни с генералом Андерсом, ни с аковцами. Таких поляков хватало, у Ружицкого во многом похожая биография: закончил университет, в сентябре две недели повоевал офицером запаса, потом подполье, уход на нашу сторону, КБВ…[4]
Закончив, Сидорчук покосился на свой ППШ с рожковым магазином, висевший на колышке в углу, вопросительно глянул на меня.
– Прихвати, – кивнул я. – Запас карман не тянет.
Действительно, мало ли что. В сорок четвертом, когда мы втроем пошли на задержание, по всем оперативным данным, агент должен был быть на хуторе один, но супостатов там оказалось с дюжину, и автоматы нам здорово пригодились…
Когда он ушел, я отправился в свою палатку – а что еще оставалось делать, кроме как в очередной раз ждать у моря погоды? Правда, на душе было легко и где-то даже весело, когда представлял скорую встречу с Факиром – каковой, будем надеяться, и сегодня объявится у родника, где тут же попадет в теплые дружеские объятия Сидорчука.
Полюбуемся на это чудо в перьях, косящее под старинного шляхтича…
Из своего окошечка я не мог видеть пущенной наверху зеленой ракеты, но она, несомненно, была, потому что в сторону верхнего лагеря пошла Катя.
Мне понравилось, как она держалась: автомат, как положено, на плече, походка уверенная, лицо спокойное. Совершенно прежняя. Вот только этот чертов перстень на пальце… Ребята наверху ничего не скажут вслух, но про себя будут недоумевать, как и я на их месте: был довольно давний, с довоенных времен, приказ наркома обороны о запрете женщинам-военнослужащим носить украшения.
