Сергей свободно ходил по улицам, участвовал в допросах и очных ставках, а по вечерам понтировал в ресторане «Модерн». Причем всегда оказывался в плюсе, так, что даже скопил к отъезду пятьсот рублей! Еще по секрету титулярный советник показал шефу золотой самородок, который он спер из Илимска, когда обыскивал караван-сарай. Кусок высокопробного золота чуть не в полфунта весом отливал на свету… Все же у лыковского помощника была очевидная коммерческая жилка. Такой, если вылетит со службы престолотечеству, не пропадет.
Алексей Николаевич похоронил Саблина на Знаменской горе, в ограде Борисоглебского кладбища, в хорошем месте, рядом с часовней. Еще он сходил в окружной госпиталь и попросил начальника не оставлять уходом Авдотью до последнего ее вздоха. А когда преставится, положить рядом с супругом.
Сыщики выбрали время и съездили на Байкал. Полдня они гуляли по берегу, любовались Саянами на той стороне, пили из горсти необыкновенно вкусную байкальскую воду. Пора было домой, и питерцы прощались с этим удивительным местом.
Лыков совершал по Иркутску последние прогулки. Город в дуге быстрой и чистой Ангары начал ему нравиться именно сейчас, когда командировка заканчивалась. Деревянные дома непривычной архитектуры, с обязательными ставнями. Храмы столь же необычного «сибирского» стиля. Множество магазинов, пассажей и лавок при почти полном отсутствии фабрик с заводами. 1763 торговых заведения! Немощеные полупустые улицы, оживленные только на базарах. Веселые обыватели и хмурые буряты.
Стаи уток на острове Любви. Очередь старателей в золотоплавильную лабораторию, каждый из которых пытается узнать, сколько намыл сосед. Роскошь Большой улицы и гнилушки Знаменского предместья. Когда еще Алексей Николаевич сюда приедет? Скорее всего уже никогда.
Коллежский советник подписал акт дознания. Потом питерцы устроили прощальный банкет для иркутян в ресторане «Купеческого подворья». Были приглашены Кузьмин-Караваев, Самохвалов, Бойчевский и Аулин.
Алексей Николаевич захотел на прощание отведать тарасуна[63]. Официант лишь развел руками. Коллежский советник по-приятельски обратился к полицмейстеру:
— Василий Адрианович, когда еще? Будьте добры…
Бойчевский кивнул, и заветная бутыль вскоре появилась. Действительно, тарасун отдавал навозом, но это лишь придавало ему экзотический оттенок.
Крепкие напитки текли рекой, звучали приятные речи. Местные обещали камня на камне не оставить от империи Нико.
