Так дальше быть не должно!
— Давайте сюда, я внимательно изучу, — сказал генерал-майор. Взял у сыщика папку и положил сверху высокой стопки других. — А вас хочу порадовать. По моему докладу министр внутренних дел ходатайствует перед Его Величеством о производстве вас в следующий чин статского советника. Засиделись вы в коллежских. Вот-с.
— Государь не подпишет, — скептически отозвался Алексей Николаевич. — Столыпин уже дважды подавал, а толку нет. Это из-за Казани.
— На этот раз подпишет, — уверенно ответил Курлов.
— А мой помощник Азвестопуло? Он с риском для жизни проник в Илимск под видом беглого уголовника. И больше всех сделал для разорения санатории.
— И его не забыли — сделают коллежским асессором. Ну, ступайте.
Алексей Николаевич вышел на панель, там его дожидался Сергей.
— Как прошло?
— Одобрил. Взял доклад, обещал изучить. Да! Говорит, ты скоро будешь высокоблагородием, а я — высокородием.
— Прокатят, как и в прошлый раз, — отмахнулся Сергей.
— Я бы сам себе не дал, — признался Лыков.
— В Иркутске, по правде говоря, мы не отличились. Сорвали вершки, да оставили корешки. Нико Ононашвили на свободе, его хозяйство скоро оправится от наших слабых ударов. И бандиты опять возьмутся за свое. Ну, пошли. Покажешь своего отпрыска. Я ему на зубок кой-чего подарить хочу.
— Надеюсь, золотишко? Берем, берем…
Два сыщика вышли на набережную Фонтанки, посмотрели на ее серую воду.
— Не Ангара, конечно, — заметил Алексей Николаевич.
— Зато столица! У вас омули не стухли по пути? Мои стухли.
По правде сказать, надоели они мне, хочу корюшки.
Эпилог № 2[67]
Восточная Сибирь до конца империи оставалась ее самым опасным и беспокойным местом. Полиция не могла совладать с грабительской организацией кавказцев. Беглые продолжили наводнять города, нападать на обывателей. Иркутск каждую неделю сотрясали кровавые преступления. Только питерцы уехали в столицу, как в городе пошли новые убийства. Это банда Бебурия начала свои вылазки из Черемховского…
В 1910 году распоряжением Селиванова из России выслали Сонетаро-Инео и трех его читинских субрезидентов.
Агентурная организация японцев была разгромлена.
В том же году В. А. Бойчевский вылетел с должности иркутского полицейского. А Б. Я. Аулин перевелся на более спокойное место станового пристава 3-го стана Балаганского уезда. Его сменщики на посту начальника сыскного отделения обвинялись в распространении фальшивых денег, торговле опиумом, мздоимстве.
