Как теперь выпутываться из этой истории?
– Ребекка Тролле, – произнес Алекс Рехт.
– Откуда ты знаешь? – спросил Турбьерн Росс.
– Потому что я руководил следствием, когда она пропала. Это было без малого два года назад.
– И вы ее так и не нашли?
– Само собой, нет. – Алекс уставился на коллегу.
– У нее нет ни рук, ни головы, и тело в плохом состоянии. Установить личность будет непросто. Впрочем, это можно решить путем анализа ДНК, если есть материал для сравнения.
– Материал есть. Но ты можешь рассматривать установление личности официальным путем как чистую формальность.
Я знаю, что мы нашли именно Ребекку.
Алекс почувствовал взгляд коллеги. И не сосчитать, сколько раз на него так смотрели в последние полгода. Удивленные глаза, пытающиеся изобразить сочувствие, но выражающие лишь сомнение в его словах."
"«Он в порядке? – казалось, спрашивали они. – В состоянии ли он работать после смерти жены?»
Начальник отдела кадров Маргарета Берлин была приятным исключением.
– Не сомневайся и подай сигнал, если что, – сказала она ему.
– Ты всегда можешь попросить о поддержке. И будь уверен, я на твоей стороне. Потому что я за тебя на все сто процентов.
Именно после этих ее слов Алекс смог немного расслабиться и попросил дать ему отпуск за свой счет.
– Может, больничный? Я сумею это устроить.
– Нет, отпуск. Хочу отправиться в путешествие.
«В Багдад», – мог бы он добавить, но это прозвучало бы слишком напыщенно.
Сейчас Алекс держал на вытянутой руке колечко для пирсинга.
– Ее мать подарила ей эту штучку по случаю окончания школы. Вот почему я знаю, что это она.
– Странный подарок.
– Еще она получила двадцать пять тысяч крон стартового капитала на время учебы. Ребекка была первым человеком в семье, получающим высшее образование, поэтому мать очень ею гордилась.
– Кто-нибудь с ней связывался? Я имею в виду – с матерью.
– Нет. – Алекс отвел глаза от украшения. – Я намереваюсь сделать это завтра.
– А почему не сегодня?
– Сперва хочу посмотреть, не найдем ли мы голову и руки.
Да и к чему спешить? Мать ждала так долго, что один день погоды не сделает.
Только произнеся эти слова, он почувствовал, какой болью они отдались в нем. Один день может показаться нескончаемым, как пожизненное заключение. Он сам с радостью отдал бы десять лет жизни за то, чтобы побыть с Леной еще один только день.
Как страшно терять близких…
С чуть заметной дрожью Алекс положил украшение обратно в пакетик.
