Еду, чтобы сказать, что никогда не переставала его любить и что он навсегда останется для меня самым родным человеком.
Последняя встреча… Последний разговор… Последняя близость… На этом простимся.
Едва такси останавливается около дорогого отеля, высота которого составляет сто семнадцать этажей, а цена за сутки превышает трехмесячную зарплату обычного работника со средним доходом, бросаю на панель несколько мятых купюр и выпрыгиваю из машины. Стараюсь не плакать, пытаюсь сосредоточиться на предстоящем разговоре, в котором мы должны услышать друг друга.
Анна: «Я на месте.»
Чемпион: «803 номер. Администратора я предупредил.»
Чемпион: «Ты еще можешь передумать…»
Анна: «Захожу в лифт.»
Сегодня я точно не уйду, если Мир, конечно, не прогонит. Знаю, перед смертью не надышишься, но я хочу еще на несколько часов продлить наше счастье.
Поднимаюсь на восемьдесят первый этаж, нервно поглядывая на часы. И сейчас на меня накатывает та же паника, что и в момент, когда я вернулась за телефоном в спортзал.
Там точно так же стучало сердце, и поселившаяся тревога медленно перерастала в какой-то необъяснимый страх.
Каждый мой шаг — как точка отсчета приближающегося и неизбежного апокалипсиса.
Вдох. Выдох.
Вдох. Выдох.
В номер вхожу без стука. Скидываю босоножки и оставляю рюкзак на пороге.
— Мирон? Ты здесь? — несмело исследуя территорию, бесшумно прокрадываюсь из комнаты в комнату. В номере, на удивление, оказалось очень просторно, светло, при этом уютно и невероятно тихо.
Господи, да у нас весь район меньше, чем эти съемные посуточно хоромы!
— Я в гостиной, — слышу хриплый голос, от которого по коже поползли мурашки.
Мир сидит на диване, попивая янтарного цвета жидкость. На полу разбросаны его вещи, которые он обычно берет на тренировку, а в воздухе витает запах табака и крепкого алкоголя. Савельев выглядит уставшим и потерянным. Но это не удивительно, особенного после того, что произошло в моем доме."
"— Зачем ты здесь? Кажется, мы все выяснили часа полтора назад, — говорит Мирон безэмоционально.
— Да и ты свой выбор сделала, так что можешь расслабиться.
Переминаясь с ноги на ногу, останавливаюсь в метре от него. Испытывая потребность в прикосновении, все же замираю в нерешительности. Боюсь, что оттолкнет.
— Мирон, ты злишься, и это нормально. Хочешь, прогони меня. Или же выслушай… — голос падает до шепота, потому что на большее меня не хватает. Я полностью истощена. Как эмоционально, так и физически.
