Но как только мы остаемся наедине, выстреливает:
— Мирон, уходи! Перестань искать со мной встреч. Между нами ничего не может быть, — Аня не кричит, но каждое ее слово попадает прямо в цель. Острым клинком насквозь пробивает.
— Аня… Тихоня… Остановись! Аня! — пытаюсь обнять ее, но она отбивается, уворачивается. — Ты любишь меня?
— Ты знаешь ответ. Хватит задавать мне этот вопрос.
— Скажи! Потому что я ни в чем уже не уверен! — кричу, ощущая, как меня качает. Я тупо не вывожу биться в одиночку. Превращаюсь в малахольную истеричку.
Бесит, сука, что любовь вымаливать приходится. — Скажи! Скажи! Скажи!
— Люб… Люб… — всхлипывает Аня. — Люблю… Но…
Ловлю Тихую. Прижимаю к стене. Обхватываю ладонями и лицо и грубо рявкаю, не сдерживаясь. Сколько можно подавлять эмоции и чувства, если человек, без которого ты жить не можешь, так обесценивает их:
— Никаких гребаных «но»! Если любить, то только до конца. Иначе какой в этом смысл? Никаких сомнений и полумер. К черту моральные принципы! К черту запреты. Я нуждаюсь в тебе.
Сильнее, чем когда‑либо! — вздох. Новый глоток, который с ходу опаляет слизистую. — Что мне еще сделать, чтобы ты поняла, как дорога мне?
— Может, это не любовь, а простая привязанность? — хлестко бьет словами Аня.
Что?
Нет!
Она же это несерьезно?
Да твою мать!
— Аня, я люблю тебя! Выходи за меня замуж! Завтра же поженимся, и я заберу тебя к себе, — тараторю, пытаясь нащупать спасательный круг. — Станешь моей женой?
Но Тихая взгляд отводит. Кусает губы и едва заметно качает головой.
— Тебе нужно уйти, Мир… Пора прекращать этот бессмысленный разговор, — наносит сокрушительный удар, который я не в силах отразить.
Глава 35
«Я — побочка…»
Аня Т.
_______________________
Душевный ад. Персональное наказание. Ненависть к себе и отчаянные попытки не сойти с ума…
Именно этот набор теперь заполняет мою пустоту, которая поселилась в сердце и к которой я, надеюсь, когда-нибудь привыкну.
Наивная…"
"Понимаю, что слова, глупые извинения и действия не вернут то, что мы потеряли, не спасут то хрупкое чувство, которое делало нас живыми.
Я ушла от Мирона, позволив своим страхам и сомнениям превзойти любовь, которую мы так берегли. Предала его веру в нас.
А в любви, как известно, не бывает оправданий.
Взгляд Мирона после сказанных мною слов я никогда не забуду — темный, пустой, с привкусом ненависти и презрения. В нем вселенная раскололась на две части. Мир жадно искал во мне опору, но я в критической ситуации отключила его «от аппарата».
