Но даже во время игры в баскетбол, на которой Саныч с первым свистком задал бешеный темп, отвлечься не получается. Я, как блоха, прыгаю по залу, вообще не понимая, что происходит вокруг. Расфокусированный, потерянный взгляд блуждает по помещению. Не могу ни на чем сконцентрироваться, как бы ни пытался. Перед глазами вижу лишь образ Тихой.
В полном раздрае чувств и эмоций делаю последний бросок в корзину, который закончился провалом, и просто ухожу с физкультуры. Вырываюсь на свежий воздух, сгибаюсь пополам и принимаюсь усиленно качать кислород.
Меня шатает, штормит, а виски словно железными тисками сжимает. Так паршиво мне никогда не было. Хочется тупо выть.
Так, ладно… Надо собраться…
Как бы расставание с Аней ни распиливало чердак, я не верю ни единому ее слову. Знаю, что она всегда была честна со мной, что наши чувства не были подделкой. И уверен, здесь не обошлось без чудаковатых предков, которых Тихоня так боится.
Опираясь руками о колени, поднимаю голову и… Тут же давлюсь воздухом…
Весь мой мир второй раз за день разлетается вдребезги.
На студенческой площадке, недалеко от парковки, я вижу Аню и, сука, гондона Плутоса. Тихая что-то ему говорит, а потом этот ебаный смертник обнимает ее своими грязными ручищами. Внутри махом зреет предчувствие очередного неминуемого дерьма. А где-то на периферии сознания гогочет сам Дьявол: «Нет человека — нет проблем»."
"«Я убью его, и проблема будет решена, — проносится в голове». И сейчас принятое, буквально за секунду, решение кажется самым разумных.
Других вариантов избавления от этой чумы нет.
Сплевываю вязкую слюну на крыльцо универа, растираю ее носком кроссовка и топлю к голубкам. Сжимая руки в кулаки, прикидываю, с какого удара я вырублю этого кретина. На вид он не сильно меньше меня. По массе так точно не уступает. Поэтому нужно быть готовым к тому, что в эпицентре взрыва мне тоже может хорошенько достаться.
А дальше глаза застилает пелена ярости…
Резко выдернув Тихую из лап гондона, откидываю корпус назад и, замахнувшись, впечатываю кулак ему в табло.
Без передышки делаю второй выпад — он прилетает ровно в солнечное сплетение, после чего напомаженный мачо сгибается пополам и начинает кашлять.
От сильного удара правая рука начинает гореть и, чувствую, как костяшки пощипывает из-за содранной кожи. Но физическая боль — то, что мне сейчас нужно, чтобы отвлечься.
Замахиваюсь для нового удара. Но тут, словно лишившись инстинкта самосохранения, между мной и псом встает Аня.
