«Хоть бы они не потеряли меня из виду, – обеспокоенно думал Гришин об оперативниках, когда Клоп повел его петлистой лесной тропинкой. – Эти молодцы явно против меня что-то задумали, иначе не повели бы в лес. Жаль, не захватил пистолет. Хотя как им тут воспользоваться? Под ремень не спрячешь, сразу заметно. А в сумке держать бесполезно, рябой все равно не даст его вынуть, он стережет каждое мое движение. Допустим, с рябым я еще справлюсь. Но ведь там, куда они меня ведут, наверняка будет еще кто-то, главарь, например, и другие бандиты.
Всем скопом они меня в секунду скрутят. Наверное, того беднягу-журналиста, племянника подполковника Афанасьева, они тоже завели в лес…»
– Подожди-ка, – повернулся к нему Клоп. – Чтоб потом не забыть… Чегой-то ты там, кажись, заплатить обещался?
– Так я не отказываюсь, – пожал плечами Гришин. – Скажи, сколько.
– Тыща, – быстро глянув на Морпеха и мигнув ему, сказал Клоп.
– Ого, – крякнул Гришин. – Не много ли просишь за такую малость?
– Ну, если много, то гуляй обратно, – поскучнел Клоп.
Гришин помолчал, «обдумывая» предложение, потом – делать, мол, нечего – молча достал из заднего кармана смятую пачку кредиток, отсчитал тысячу рублей, сунул в жадно подставленную ладошку Клопа.
– Теперь нормально?
– Сойдет, – кивнул Клоп, запихивая деньги во внутренний карман.
Сложной системой жестов он сообщил Морпеху, что деньги останутся у них и поделят они их ровно пополам, главное, никому пока об этом не говорить.
Морпех был парень со странностями, полученная два года назад в Чечне контузия несколько повредила его в уме, и Клоп не был уверен в том, что он не расскажет о полученных деньгах Седому. Чего доброго, еще разболтает, а Седой смекнет, что Клоп деньги и от первого журналиста получил, и заставит в общак отдавать с процентами. С этим было строго, Седой всю кассу при себе держал и шутить с деньгами не любил. Не одного хитреца на свалке схоронили… Но Клоп с Морпехом был в дружеских отношениях, старался ему угодить, пивком, рыбкой баловал – уважал, заморыш, силу – и поэтому решил, что Морпех его не выдаст.
Хоть он и контуженый, но выгоду свою должен понимать, рассуждал Клоп, шагая по тропинке. Деньги еще никому не мешали. А Седому и так достанется все добро журналиста, значит, все по-честному.
«Ох, и гульну же… – думал Клоп, облизывая на ходу губы.
