Складочки, что трутся о трусики, которые слишком намокли, покалывает мучительным желанием, мечтая получить разрядку.
Он быстро избавляет меня от штанов и с треском разрывает на груди блузку, обнажая грудь с ажурным белоснежным лифчиком. Ближе к моему лицу наклоняется. Я взвизгиваю, когда он с рыком кусает меня за ушко, одновременно отвешивая хлёсткий шлепок по попке.
— На куски разорву! Как же сильно я тебя хочу и ненавижу! Соня…
Что?
Соня…
Дыхание перехватывает.
Никто и никогда меня так не называл.
Кроме Миши.
А от Асадова я вообще не ожидала.
Он угрожающе рычит мне в ухо, наваливаясь всем своим мощным весом, опаляя горячим и бешеным потоком дыхания нежную кожу спину. Лавина мурашек проносится от макушки до самых пяток, даже пальчики на ногах поджимаются от того, что Карим вжался в мои бёдра уже твёрдой, как кол эрекцией.
Как он так быстро успел снять с нас обоих штаны?
Жёсткие и горячие пальцы мужчины вонзаются в мои бёдра, как когти, оставляя послевкусие сладкой боли.
Он трогает меня везде. Щедро ощупывает свою добычу, свою любимую игрушку, дорогостоящую вещь. А я не могу сопротивляться. Связанная, прижатая им. Покорная добыча.
Асадов просовывает руку между моими бёдрами, через ткань трусиков алчно сжимает набухшие складочки.
Пока ещё поверх трусиков!
Но тонкая ткань кружева уже насквозь пропиталась соками и трещит от сильного напора.
Я возбуждаюсь.
Так быстро!
Но как?
Не понимаю.
Он ведь едва не выстрелил мне в сердце… А сейчас я так неистово сильно хочу мерзкого монстра, что не могу дышать.
Как будто он мой кислород.
— Мокрая… — голос Карима срывается. — Дрянь! Хочешь меня, но готова была сбежать? С тюфяком этим нищим?!
Замах.
Легкий ветерок.
Ещё один щедрый шлепок обрушивается на сжавшуюся ягодицу.
— Ах! — выгнувшись дугой, я тоненько вскрикиваю.
Господи! Да что со мной творится?
Мне так жарко, так волнительно, что я вся горю!
Как будто воспринимаю реальное наказание за постельную игру.
За шлепком следует давление.
Сильная хватка! Карим начинает кружить пальцами вокруг складочек более старательно, властно и грубо, распределяя на бархатных лепестках горячую влагу.
Властность и нежность в тандеме вызывает внутри тела неземную сладость. Это очень остро! Как танец на лезвие ножа.
Власть, сила, твёрдость. Излучается во всём.
В ауре, в поведении, в его холодной внешности.
Я вдруг делаю сумасшедшее открытие. Мне нравится это будоражащее ощущение.
