Открываю свою маленькую расшитую бисером сумочку и осторожно достаю лезвие. Приподнимаю ткань платья и прижимаю бритву к коже. Смотрю, как появляются крошечные ярко-красные капли крови — сначала медленно, потом быстрее. Хотя я и чувствую боль, но все равно кажется, что это не моя кровь, не моя нога. Так что я сжимаю порез, выжимая больше крови, и жду, когда почувствую, что она моя."
"Кровь такая яркая, такая красивая. Я прикладываю к ней палец, а потом пробую и ощущаю вкус металла. Я помню кровь после так называемой «процедуры».
Мне сказали, что «небольшие мазки» — совершенно нормально. Но мне казалось, что это продолжалось неделями; на моих трусах появлялось темно-коричневое пятно, будто внутри меня что-то ржавеет.
Я точно помню, где была, когда осознала, что месячные так и не начались. Я была у подруги, Джесс, в доме на вечеринке каких-то второкурсников, и она рассказывала, как искала в ванной тампоны, потому что у нее месячные начались раньше. Я помню, как в тот момент почувствовала что-то странное, словно нечто застряло в груди, и я не могу сделать вдох — прямо как сейчас.
Я поняла, что не могу вспомнить, когда в последний раз пользовалась тампонами или чем-то другим. И я чувствовала себя странно, какой-то раздутой, противной и усталой, но тогда мне казалось, что все дело в фастфуде и ужасной ситуации со Стивеном. Тогда прошло уже много времени. В некоторые месяцы у меня очень легкие месячные, так что они меня почти не беспокоят. Но они всегда есть. Они до сих пор регулярные.
Это случилось в середине нового семестра. Я пошла к университетскому врачу и сделала тест на беременность вместе с ней, потому что не доверила себе такую важную миссию. Она сказала, что тест положительный. Я сидела и смотрела на нее, как будто не хотела поддаваться на уловку, как будто ждала, что она вот-вот скажет, что пошутила. Я просто не верила, что это может быть правдой. А потом она начала описывать все возможные варианты и спрашивать, есть ли у меня кто-нибудь, с кем я могу это обсудить? Я не могла ничего сказать.
Помню, пару раз открыла рот, но из него ничего не выходило, даже воздух, потому что я не могла дышать. Я чувствовала, что задыхаюсь. Она сидела с сочувствующим видом, но, конечно же, не могла подойти и обнять меня из-за всех этих камер и законов. А тогда мне очень сильно нужны были объятия.
Я вышла оттуда, меня трясло, я не могла нормально ходить — было такое чувство, словно в меня врезалась машина. Мое тело мне не принадлежало.
