Это было неизбежно: но, в конце концов, именно этого я и хотела. Снова привести гостей на этот остров. И все же я не совсем понимала, насколько непрошенными они окажутся.
Оливия. Подружка невесты
Церемония длилась целую вечность — по крайней мере, так мне показалось. Я вся продрогла в своем тонком платье. И так крепко вцепилась в букет, что шипы впивались мне в кожу сквозь белую шелковую ленту. Пришлось слизнуть капельки крови с ладоней, пока никто не видел."
"В конце концов все закончилось.
Но после была еще и фотосессия.
Лицо занемело от попыток улыбаться. У меня болят щеки. Фотограф постоянно просил меня «перевернуть это хмурое личико вверх ногами, дорогуша!» Я пыталась. Знаю, вряд ли было похоже на улыбку, — наверное, это скорее оскал, потому что именно так я и чувствовала. Я понимала, что Джулс уже начинает злиться, но ничего не могла с этим поделать. Не могла вспомнить, как правильно улыбаться. Мама положила руку мне на плечо.
— Все хорошо, Ливви?
Пожалуй, она понимала — что-то не так.
Все совсем не «хорошо».
Вокруг собирается толпа: тети, дяди и другие родственники, которых я сто лет не видела.
— Ливви, — спрашивает моя кузина Бет, — ты все еще с тем парнем? Как там его зовут?
Она на несколько лет младше: ей пятнадцать. И мне всегда казалось, что она на меня равняется. Помню, как я все рассказывала ей про Каллума в прошлом году, на пятидесятилетии моей тети, и гордилась тем, как Бет ловит каждое мое слово.
— Каллум, — говорю я. — Нет… уже нет.
— И ты окончила первый курс в университете? — спрашивает тетя Мег. Значит, мама ей не рассказала, что я ушла. Когда я пытаюсь кивнуть, голова кажется слишком тяжелой.
— Да, — отвечаю я, потому что легче просто притвориться. — Да, все хорошо.
Я пытаюсь отвечать на все их вопросы, но это еще тяжелее, чем улыбаться. Я хочу кричать… внутри я и так кричу. Некоторые из них смотрят на меня в замешательстве, а некоторые даже переглядываются: «Что с ней такое?» Обеспокоенные взгляды.
Видимо, я не похожа на Оливию, которую они помнят. Та девчонка много болтала, гуляла и смеялась. Но я уже не та Оливия, которую помню сама. И не знаю, как ее вернуть. Не могу играть перед ними роль. Я не моя мать.
Внезапно мне кажется, что я не могу дышать, что воздух не поступает в легкие. Мне хочется сбежать от их вопросов и добрых, обеспокоенных лиц. Я говорю им, что иду искать туалет. Их это не волнует. Может, они даже рады. Я отхожу от толпы.
