Кого-то там задерживают, что-то ему доказывают, и уже потом его, смиренного и убогого, снимают камерой на скамье подсудимых в зале суда. Судья строг, но справедлив, конвой, наручники…
Я всякий раз вздыхала, видя такие кадры, благодарила Господа за то, что так далека от всего этого, и отправлялась спать, позабыв об увиденном тотчас, едва вставала из кресла.
И сейчас все происходит, словно во сне. У еврофуры настежь распахнуты двери, водитель уже в наручниках, в одной из появившихся сразу после задержания двух машин без опознавательных знаков на бортах и крыше.
Мне эти знаки не нужны, я и без мигалок знаю, что это милиция.
Может, и не милиция. Откуда мне может быть известно, кто у нас в городе борется с незаконным оборотом оружия? А оружие – вот оно. Два стареньких, почти белых, автомата. Я никогда в жизни не видела перфораторов, потому и не узнала их в кузове. Автоматы Калашникова воочию я также никогда не видела, но этот бренд так сильно раскручен, что тут даже не стоит гадать, что за аппараты лежат на куске целлофана перед кузовом.
И место-то какое неудобное. Вокзал, представляете? Так это прямо перед ним происходит. Желающих посмотреть на автоматы и понаблюдать за работой розыскной собаки, роющейся в кузове, так много, что я уже не вижу улицы. Одни люди. Слава богу, что в машине у Ползунова тонированы стекла. Я сижу, курю сигарету за сигаретой и смотрю не в окно, а перед собой.
Курить я бросала вместе с Горецким, в один день, по призыву международного сообщества. Правда, в отличие от него, втихаря дымила. Думаю, что и он тоже. Однако сегодня он был так напуган, что даже позабыл о том, что запретил всему персоналу курить на рабочих местах. Даже в курилке между этажами. Теперь мне не кажется удивительным факт того, что он спокойно сидел в своем кресле сегодня утром и курил. Тут закуришь…
И простая эта фраза, произнесенная мысленно, по слогам, дала ответ на простой вопрос.
Знал ли Гена, что едет к нему в кузове из Прибалтики? Ответ – да, знал. Теперь знаю я, и потому тоже курю.
И началось то, без чего, наверное, не обходится ни один рабочий день милиционеров. Во мне, ухоженной и очень прилично одетой женщине, молодой, заметьте, женщине, все тут же увидели крестную мать и стали относиться ко мне соответствующим образом. Нет, донной Лорой не называли.
