Наверное, Горецкий никак не может выбраться от Бородина. Он с председателем Комитета мэрии по благоустройству города на короткой ноге, поэтому не исключена версия, что они засиделись, перепились и поехали догоняться. Все зависит от Бородина. Если тот скажет Горецкому – «поехали в баню», то Горецкому в баню ехать придется. Без подписи Бородина ничего в городе не делается, и через него можно решить вопросы, связанные не только с деятельностью его Комитета по благоустройству.
Но менее обидно от этого не становилось.
Неужели нельзя дождаться, пока Бородин пойдет в туалет – ходит же он в туалет когда-то?! – и быстро набрать номер моего сотового! Наверное, нельзя. И с удивлением заметила, что злоба начинает угасать, и я испытываю от этого не разочарование, а удовлетворение.
– Все, – заключил таможенник, перелистывая лист в толстой папке. – Вы согласны?
– Да, ровно три тысячи, – согласилась я, захлопывая свою папку. Мысли мыслями, а работу нужно делать.
Водитель сунул в рот пластик жвачки, бросил фантик на асфальт, ветер тут же занес бумажку под перрон.
Решив следовать за «Вольво»-дальномером, я уселась в свой «Рено» и тут же почувствовала, насколько устала. Ворота распахнулись, труба грузовика пустила в небо тугую струю дыма от сгоревшей солярки, и мы тронулись. Слава богу…
Подождав, пока фура выровняется на дороге и наберет обороты, я вывела свой седан на улицу и тут же была вынуждена затормозить. Прямо перед моим бампером возникла жуткая рожа с натянутой на нее маской, и я увидела автомат.
Не прошло и секунды, как справа и слева возникло еще по одному ниндзя. Я устала настолько, что не было сил пугаться. Задние фонари еврофуры уже излучали красный свет, и я поняла, что остановлена не только я.
Потом были какие-то дикие команды, следуя которым я должна была лечь на асфальт и заложить руки за спину. Среди возгласов прозвучало требование не шевелиться и даже бросить оружие. Если это не бред, спровоцированный нервным расстройством, то, скорее всего, спецоперация.
Только не пойму, при чем здесь я…
Меня выволокли на улицу, и я увидела Ползунова. Он стоял, курил свой совковый «Беломор» и не выражал никаких эмоций, словно мы и не расставались.
– Я говорил вам, Лариса Инваровна, что мы снова увидимся?"
"Ранее я думала, что со мной подобного никогда произойти не может. Уж слишком разнятся мои интересы с тем, что я видела на экране во время демонстрации криминальных хроник.
