Путь неблизкий – метро, электричка, автобус. Но, несмотря на редкие проплешины оставшегося за городом снега, громко и как-то ожесточенно пели птицы, и молодо и сильно пахло весной.
Мамы в номере не оказалось – сказали, что на процедурах. Я пошла в кафе и заказала чашку кофе и пирожок. На аллее прыгала большая пегая белка.
Мама мне очень обрадовалась – все повторяла, что такого подарка она и не ждала. Мы пошли гулять и говорили обо всем, друг друга перебивая. Столько всего за эти недели накопилось! Конечно, я рассказала ей про визит дяди Гоши.
Но без подробностей – так, встретились, посидели в кафе. Он, как всегда, элегантен, неотразим и обольстителен.
Мама махнула рукой:
– Да бог с ним! Ему все равно, кого обольщать! Даже дочку друга. Старый бабник! Бедная Маруся! То свадьбы ждала семь лет, то после терпела всех его баб!
– Мам! – Я даже остановилась. – А ты ничего не знаешь?
– О чем? – удивилась она.
Я смутилась.
– Ну, про то, что он… – продолжить мне было очень непросто.
Мама вскинула брови.
– Ну, в общем, про то, что он любил тебя?
Мать укоризненно покачала головой:
– Это ты с чего взяла? Он тебе напел? Господи! Ирка, ну ты нашла, кого слушать. Смешно, ей-богу! Он же у нас фантаст. Трепло он у нас, вот кто. А ты, дурочка, поверила! – Мама рассмеялась. – Вон как он на баб действует! Даже сейчас! – Она посмотрела на часы: – Давай, милая, домой собирайся! Тебе еще ехать и ехать. А у меня, извините, полдник! Режим, так сказать!
Мы обнялись И я засобиралась – дорога правда предстояла долгая и утомительная.
К дому я подходила уже еле живая. Хотелось поскорее встать под теплый душ, а потом забраться в кровать. У лифта меня поймал Анютин звонок.
– Мама! – кричала она в трубку. – У нас беда!
Я прислонилась к стенке.
– Что, господи, что еще?
– Папа ногу сломал! – Дочь захлебывалась слезами.
– Господи! Ну какая же ты балда! – У меня отлегло от сердца. – Успокойся, дурочка! Подумаешь, горе великое! Ногу сломал! Он и жизнь, между прочим, сломал – свою и мою заодно! – Я попыталась разрядить обстановку.
Анюта замолчала, а потом всхлипнула:
– Ну как же ты можешь!
Она нажала на отбой, а я подумала: «Истеричная у меня получилась девочка».
И опять все жалеют его. Ножку повредил, бедняжка! Сейчас все расстроятся и бросятся его спасать и жалеть, а я опять попаду в список обидчивых стерв.
Я вошла в лифт и в который раз подумала: «Как же я устала от всего этого! Очередная мышиная возня.
