Галибу принесли раскладной стул. Поставили. Он сел. Не взглянув куда… Кивнул.
Вперед выступил Помощник, его «правая рука» и его голос.
— Кто здесь офицеры? Выходи!
Строй расступился. Вперед вышли офицеры. Встали, мрачно глядя исподлобья.
Все мечтали об одном — о легкой смерти. Чтобы не рубили и не резали на куски, как баранов, а просто расстреляли. Но понимали, что на лёгкую смерть надеяться не приходится. Восток всегда был изощрён в смертоубийстве, вместо того чтобы просто убить — жарил несчастных на медленном огне, кипятил в масле, сажал на кол или скармливал диким животным.
Смерть была театральным зрелищем, собирая на площадях толпы восторженных зрителей. Да и теперь обезглавить или изрубить человека на кусочки не считается чем-то из ряда вон выходящим. И рубят, и режут, и давят.
Пленники ждали смерти. Безучастно и терпеливо.
Галиб бросил на них внимательный взгляд. Встал, прошёлся вдоль строя, заглядывая в лица. Остановился и сказал голосом Помощника:
— Я пришел сюда защитить своих «братьев», которых вы убивали как подлые шакалы! Вы убивали беззащитных, безоружных людей.
Теперь этому пришел конец. За жизнь одного безвинно пострадавшего вы будете платить двумя жизнями. За жизнь ребёнка — тремя! Такой будет мой счет! Это обещаю вам я — Галиб! Вы услышали меня?
Все понуро молчали. Разговор был закончен.
— Ведите их туда! — показал Галиб на ближайшую, без окон стенку.
— Напра-во! Ну!
Повернулись нестройно.
— Шагай давай!
Прошли несколько десятков шагов.
— Стой!
Встали. Припечатались спинами к стене.
Поодаль, в ожидании команды, шагах в двадцати, выстроились бойцы с автоматами.
— Офицеров — туда, — последовал приказ и взмах руки.
Офицеров отогнали чуть дальше, поставили отдельно. Субординация в армии соблюдается всегда, даже при расстреле. Галибу снова принесли, поставили стул. Он сел.
Бойцы передёрнули затворы, навели автоматы на пленников. Оглянулись на Галиба. Тот откинулся на спинку стула, перебирая чётки. Кивнул.
Автоматы ударили разом, ударили в упор, в близкие тела.
Офицеры, вскидываясь и всплёскивая руками, стали валиться друг на друга. Прошедшие мимо пули щелкали в стену.
Всё!
Мёртвые тела ещё шевелились, ещё скребли пальцами песок. Но всё было кончено.
Галиб повернулся к солдатам. Махнул. Бойцы вскинули автоматы и нажали на спусковые крючки. Застучали длинные, бесконечные очереди.
Пленники присели, но… не упали. Позади них пули вышибали из стены щепу и штукатурку. Автоматы лязгнули пустыми затворами.
Все замерли.
Что?..
