Бойцы рассыпались по периметру казарм, встав возле каждой «дырки». Вытащили гранаты. Выдернули кольца. Разом бросили в окна и двери. Отбежали, прижались спинами к стенам. Звякнули разбитые стёкла. И почти тут же раздались взрывы. Один за другим. И послышались крики! Там, внутри казармы, метались, умирали разорванные осколками люди.
Бойцы отлипли от стен и бросили ещё по одной гранате, после чего окатили пустые окна из автоматов.
— Кто жив — выходи!
Хотя проще, наверное, было ударить по окнам из гранатомётов.
Но приказ был другой. А уши свои. И их было жалко.
В разбитые окна высунулись руки без оружия.
— Давай по одному! И без геройства!"
"Но кого-то всё-таки упустили. Со стороны автопарка, к шлагбауму, метнулись две армейские машины. Всего же не предусмотришь. Движки ревели на пределе, а из кабины стреляли длинными, беспорядочными очередями, не чтобы попасть, а просто панику навести.
Грузовики сшибли шлагбаум и понеслись по дороге. Недалеко. Потому что с высоток, синхронно, застучали два пулемёта.
Фонтанчики поднятого песка быстро нащупали машины, пули ударили по моторам и кабинам. Грузовики вильнули и встали.
Пулеметчики ещё раз тщательно «простучали» по кабинам и бортам машин…
Из казарм, через окна и двери, выбирались раздетые, окровавленные, израненные, оглушённые солдаты. Теснясь друг к другу, вставали вдоль стен, испуганно поглядывая на людей в камуфляже без знаков различия.
— Все? Проверь!
Кто-то сунулся в казарму посмотреть.
Прозвучало несколько одиночных выстрелов.
— Все.
— У нас всё готово!
В пустыне, в нескольких километрах от этого места, вспыхнул свет фар. Небольшой джип, шустро прыгая на кочках, понесся к воинской части. На его подножках, вцепившись в скобы, стояли обвешанные оружием телохранители.
Джип влетел в расположение, развернулся, остановился возле казарм. Телохранители соскочили, разбежались, выставили во все стороны стволы, перекрывая подходы своими телами.
Из джипа неспешно вышел человек в форме, в темных очках, лицо замотанно платком.
Левой рукой он перебирал чётки. Очень спокойно перебирал.
— Галиб… Это Галиб! Он!
Галиба узнали. Даже эти. Даже здесь! Потому что каждый на Востоке слышал о Галибе! Храбром воине, который не бросал слов на ветер. Который молчал!
Бойцы подтянулись. Пленники помрачнели. Они были наслышаны об отрезанных ушах, руках и головах. Они не ждали ничего хорошего, потому что на Востоке не приходится ждать хорошего — там с врагами не церемонятся. Там их режут.
