Тот парень так похож со спины на Кейтона – фигура один в один. А у того, в пиджаке, – такие же серые глаза. Терпеть не могу блондинов, глаза этого цвета и всех, носящих имя Антон.
Рядом, из проехавшей мимо машины, играет музыка «На краю», и от голоса Кейтона тошнит. Теперь я ненавижу всю музыку тяжелого направления.
Вон в том подъезде мы впервые поцеловались, и, черт, мне до сих пор вспоминаются его проклятые умелые губы и серые глаза. Понятно теперь, почему Антоша так опытен в этом деле – естественно, Кей за свою жизнь перецеловал многих наивных и не очень девушек.
Он умеет доставить удовольствие.
А вон там мы прятались от разгневанных жителей подъезда.
Почему они тогда не забили его насмерть?
На этой улице он рассказывал мне про радугу, а я слушала его и думала, какой он начитанный. Проклятая радуга!
Сама не зная зачем, я села в дребезжащий трамвай и вновь уехала в центр города. Я тряслась на жестком сиденье и смотрела в окно, и у меня по щекам изредка катились слезы. И вновь нахлынули воспоминания.
На той улице, вон там, через дорогу, мы загадывали желания около статуи Аполлона. В скверике до сих пор полно людей: парочек, мамочек с колясками, компаний подростков, старушек-подружек. Мне кажется, что с того дня, как мы загадывали желания – подумать только, я хотела найти своего единственного и неповторимого, – ничего не изменилось. Даже кажется, будто бы все те же люди гуляют по парку, и у них все те же проблемы, такие простые и обыденные, в отличие от моих.
А вон на том автобусе, что мчится по дороге навстречу, можно приехать в зоопарк, в котором у нас было двойное свидание.
И до кинотеатра скоро уже рукой будет подать, вон он уже виднеется, а там и до кафе недалеко, где мне так повезло – мы оказались тысячными клиентами.
А везение ли это? Антону ничего не стоило… помочь Колесу Фортуны появиться из ниоткуда! Неужели и тогда он меня обвел вокруг пальца?
Почему он это сделал? Кто я для него? Кем я была для него тогда? За что он со мной так? И действительно ли что-то чувствует ко мне?
Чувствовал бы что-то – не мучил бы тебя, как котенка.
"
"И я вновь пыталась стереть из памяти образ Кейтона, проклиная это имя.
– Девушка, вы выходите? Конечная, – вежливо обратилась ко мне контролер.
Пришлось пересаживаться на другой трамвай, чтобы доехать до дома. Когда до моей остановки оставалось не более пяти минут, неожиданно на сотовый позволил не кто иной, как мой научный руководитель.
– Катя, добрый вечер, – радостно проговорил он.
