Нижняя губа закушена, брови сдвинуты, глаза прищурены и в расширившихся зрачках застыл стеклянный огонь, бывший лишь бледным отражением того пожара злобы и обиды, бушевавшего в моей душе.
Нет, все же лучше злиться, чем плакать!
Я вышла из здания на улицу и натолкнулась на компанию девчонок – ровесниц Нелли, облаченных в кеды, военного цвета штаны и майки с логотипом «На краю».
– Кажется, они здесь, – задрали девочки головы, глядя на высокое здание, блестящее на солнечных лучах.
Фанатки. Они радостно галдели, словно подошли к самому настоящему дворцу, в стенах которого жило Его Высочество, король людской.
– «На краю» тут!
– Как мы к ним проберемся?
– Может быть, мы увидим кого-нибудь из них?
– И попросим автограф?
– Ой, я так волнуюсь…
Волнуйтесь, волнуйтесь, девочки, не нужны вы им, малолетние глупые фанатки! Ведь они считают вас именно такими. Для таких, как ваш драгоценный Кей, или Келла, или Арин, или Рэн, девушки – куколки Барби с гнущимися руками и ногами, не имеющие права на свое мнение.
Вы нужны им только для развлечения.
Я смерила визжащих девушек то ли высокомерным, то ли сочувствующим взглядом и беззвучно рассмеялась.
– Видали, какой у нее взгляд? – донеслось до меня полуиспуганное-полувосторженное.
– Наркоша!
– Точно.
Я тяжело вздохнула и направилась к автобусной остановке.
Домой я пришла не сразу. Я решила, что прежде, чем появлюсь там, мне нужно успокоиться и прийти в себя, потому что мне совсем не хочется чтобы мои родственники заметили мое паршивое состояние и стали меня расспрашивать, а то вдруг бы я сорвалась и накричала или, что еще хуже, я бы заплакала от переполнявших меня эмоций.
Отчаяние, мной владело отчаяние, и я поняла, что это противное чувство нужно выжечь. Но я никак не могла это сделать.
Приехав в свой район, я почти бесцельно ходила-бродила несколько часов, и отчего-то ноги несли меня именно туда, где мы гуляли с подонком Антоном. Это, наверное, что-то психологическое, но для меня, кажется, все еще существуют Антон и Кей – два брата-близнеца.
Хороший и плохой. Поддерживающий в трудную минуту и доводящий до белого каления. Целующий и признающийся в любви.
От переизбытка эмоций я закрыла лицо руками. Ну нет – не буду я плакать. Я – сильная.
И я повторяла это слово, как мантру. Потому что плакать как раз и хотелось.
Все вокруг назло мне напоминало мне о любимом человеке, которого я сейчас ненавидела. Воистину, эти два чувства друг от друга отделяет лишь один шаг. И этот шаг очень легко сделать.
