В коридоре, прослушав традиционно про «хрен», встретила спешащего Алексея, который к моему большому удивлению, перекрасился в светло-пепельного блондина. Цвет смотрелся натуральным и, надо заметить, дяде шел.
– Ну как я тебе? – спросил он у меня, начищая до блеска свои модные ботинки.
Кругом блондины-идиоты! Ненавижу блондинов!
– Ужасно. Просто кошмар! – выпалила я. – Перекрасься обратно!
Леша даже ботинок полировать перестал.
– Че-е-его? – обижено протянул он, уверенный в своей неотразимости. – Ты чего сказала, маленькая лохматая клуша? Ну, вообще! Я тут, в этом занюханном семействе, самый адекватный и нормальный.
Я хотя бы слежу за модой и одеваюсь, как белый человек, а не как чмо первобытное! – Родственника прорвало – Нарциссу нельзя ничего отрицательного говорить о его внешности. – Вообще вы все обнаглели! Не нравится им мой цвет волос, видите ли! А сами-то! Что один – лохматый жук, что вторая – ученица ведьмы. Никакого гламура, никакого блеска, одни комплексы. И куча дебилизма!
Все ясно – папа тоже высказал свое мнение.
– Отвяжись, Леша, – уже не рада была я, что брякнула, будто светлые волосы ему не идут.
– Да мне прическу, между прочим, делал сам Савельев! Вы знаете, кто такой Игорь Савельев? Он мастер международного класса! Он сделал, всем понравилось, а вам не понравилось! Оборзеть можно, блин!
Раздраженный сверх меры, дядя ушел, громко хлопнув дверью и чуть не прищемив себе палец.
Я вздохнула. Идиотский день. И Лешу обидела…
Из кухни доносились смешки – там сидела Нелли и ее подружки.
По ноутбуку одной из них они смотрели аниме, и без конца «някали» и «каваились», как заведенные.
– Он его сейчас поцелует! О-о-о-о-о, – галдели они, смотря то, что Нелли называет яоем. – А-а-а, какой он няшный красивый блондин!
И тут беловолосые! Почему я всюду о них слышу? Выловить бы всех красавчиков-блондинов и продать в рабство, в Африку. Пусть пополнят генофонд африканцев…"
"Я, покружив по комнате – как все же хорошо, если спальня принадлежит единолично тебе, – уселась за комп.
Нужно как-то занять себя, чтобы все время не думать об обмане Кея. Помучив пару игрушек и облазив любимые сайты, я вдруг решила отрыть свой блог и излить, так скажем, все свои беды дневнику. Никто этого не прочитает – я закрою запись, и она будет видна только мне. Зато выплесну эмоции, и мне станет легче. Отдам кусочек своей пустыни своему блогу.
Я тяжело вздохнула и медленно начала печатать:
«Мертвые бабочки».
Каждый раз, когда предают, – очень больно.
