Закрадывается подозрение, что вы свистнули из сейфа не только бумаги. Надеюсь, это не молоко?
– Нет. – Вадим улыбнулся. – Это советским гражданам на вредном производстве дают молоко. Старшим офицерам абвера положено кое-что другое. Доставай, Семен, сегодня можно по глоточку.
Семен с готовностью сунул руку в портфель, выхватил коньяк и аж зажмурился. В его руке словно засиял кусочек весеннего солнца. Остальные сдавленно засопели. Бутылка пошла по кругу. Партизаны разглядывали диковинную этикетку, зачем-то прикидывали емкость на вес.
"
"– Здесь еще одна, – сказал Семен, заглянув в портфель.
– Так знамо дело, – компетентно заявил Чернуля. – Одна не стала бы бренчать.
– Это волшебный портфель, – объяснил Вадим. – Он сегодня исполняет все наши желания. В сейфе была и третья, но это перегиб. Вы не ослышались, мужики, сегодня можно. Открывай, Чернуля. Но только по глотку, для бодрости духа, так сказать.
Глотки партизаны делали, мягко говоря, обильные, закрывали глаза, чмокали.
Чернуля вопросительно глянул на Сиротина, вздохнул, отставил бутылку и проворчал:
– Да так, ничего особенного.
Вот мой родственник в Судаке гнал – вся Франция от зависти сдохнет. Ходил по горам, собирал цветы и травы, делал из них свои тайные смеси и никому свой секрет не открывал. Это был нектар, мужики, самый настоящий напиток богов. Потом никакого похмелья. А это так себе. – Он покосился на бутылку и с усилием отвел от нее взгляд.
– Немцу дадим? – спросил Семен, кивая на полковника.
– Фашист, конечно, но как-то неудобно.
– Перебьется, – заявил Чернуля. – Вот он дал бы нам на нашем месте?
– Так он не на нашем месте, – сказал Шендрик. – Тем и отличаются советские люди от фашистов. Бьем врага пудовым кулаком, но можем проявить участие и сострадание. Отходчивые мы.
– Ладно, пусть глотнет, не изуверы же мы, – сказал Вадим. – Напои полковника, сострадательный ты наш.
Вдвоем, отпуская шутки с прибаутками, партизаны приподняли полковника, чтобы не подавился.
Он замычал, стал мотать головой, наверное, решил, что эти вот нелюди сейчас перережут ему горло. Чернуля вставил в рот немца бутылку и, дрожа от хохота, стал вливать коньяк мелкими порциями. Герр оберст застыл, потом оживился, глаза его забегали, он схватился связанными руками за бутылку.
– Отдай, басурман! Прилип как пиявка! – Чернуля замахнулся кулаком. – Пользуется нашей добротой, фашист проклятый! Полюбуйтесь, товарищ капитан, сколько вылакал.
