Вот это да! Ангел-хранитель с неба рухнул? Он попеременно смотрел то в зеркало, то на дорогу и обнаружил, как из удаляющегося переулка вылетел аналогичный немецкий мотоцикл и припустил за ним.
Что-то щелкнуло в голове капитана. Он с опозданием понял, что это были его помощники, герои-партизаны. Вадим заливался счастливым смехом и сам того не замечал.
Краус стонал и ворочался. Ну да и черт с ним. Не самоубийца же он, не будет бросаться из машины на полном ходу."
"Вадим сбавил ход. Мотоцикл настигал легковушку.
Семен Белоусов склонился над рулем и сосредоточенно смотрел на дорогу.
Развалился в люльке Шендрик, хитро посмеивался. Оскалился на заднем сиденье Петька Чернуля, выбросил вверх большой палец. Вот дают партизаны!
Он покосился под ноги полковнику. Портфель на месте, никуда не делся.
Мотоцикл приблизился, занял соседнюю полосу.
– Физкульт-привет, товарищ капитан! – проорал сквозь треск мотора Чернуля. – Как жизнь молодая? О, да вы не один, у вас почетный пассажир!
Да, почетнее просто некуда!
Впереди маячила окраина города.
Патрулей и прочей нечисти видно не было. Опять потянулись знакомые места. Справа показался раскидистый грецкий орех, а потом и калитка Татьяны и Гаврилы.
«Кюбельваген» и мотоцикл со свистом пролетели околицу, запрыгали по грунтовке к скале, остановились перед лощиной. Вадим заглушил мотор, откинул голову. Вот же черт подери!..
Самозваные полицаи уже бежали к нему, размахивая оружием.
– Обалдеть, лечь и не встать! – заорал Чернуля. – Целый полковник! Не зря мы страдали, мужики! Смотрите, какой орел!
– На бульдога похож этот орел, – заявил Шендрик.
– Хлопцы, а чего он такой невеселый? С ним случилось чего?
– Не знаю. – Вадим вылез из машины, улыбка цвела от уха до уха. – Вроде я объяснил этому господину, что война для него закончилась, а он все равно не хочет веселиться.
– Ба, да он с вещами! – выдал Семен Белоусов, таращась на чемоданы, свалившиеся с заднего сиденья. – Вот это я понимаю, собрался в дальнюю дорогу господин полковник.
– Это не его вещи, – объяснил Вадим.
– А чьи? – не понял Семен.
– Не важно, бабы какой-то. Они вечно со своим барахлом. Пусть лежат, на хрена вам лифчики и панталоны? А вот это уже его. – Сиротин выволок из-под ног полковника пухлый портфель, швырнул Белоусову. – Держи, Семен, здесь очень важные документы. Отвечаешь головой, бережешь как маму родную. Господин полковник, вы сама скромность. – Вадим обнаружил, что пленник и не думает покидать машину, обливается потом, вздрагивает.
