Они лежали в сыром углу под мешковиной, заваленные старым тряпьем, тазиками, какими-то неликвидными стройматериалами, источающими пронзительные запахи. Ржавые гвозди вгрызались в ноги. Вадим накрыл женщину собой, она судорожно вздрагивала под ним, терпела.
Палец капитана лежал на спусковом крючке. Если все пропало, он успеет забрать с собой пару уродов.
– Вадим, у меня ногу сводит, – сдавленно пожаловалась Юля. – Есть какие-нибудь идеи?
– Лежи, не шевелись. – Он изогнулся чуть не до треска в позвоночнике и стал растирать ее лодыжку, обтянутую рваным чулком.
Ножка у девушки была аккуратной, теплой, отзывчиво подрагивала.
– Мужики, какого хрена вы тут шляетесь по ночам? – проворчал Павел, впуская незваных гостей.
– Приказ выполняем, Павлуша, – проворчал надтреснутый бас. – Избавить от клятых подпольщиков город раз и навсегда! Последнюю шпану в центре подчистили, прихлопнули две явочные квартиры на Корабельной. Ни одна падла не ушла, всех к стенке на месте поставили! Есть разнарядка и на эту дыру.
– Так мы же свои. Вы охренели, мужики?
– Так и те свои были. Федьку Вострякова помнишь? Вместе с тобой в автохозяйстве трудился. Тот еще гаденыш оказался! Донесли на него. Мы в дом, а он за обрез и давай отстреливаться. Ранил двоих, шкура! Но ничего, сейчас его семейству сладко на том свете. Ты не бузи, Павлуша, мы сегодня всех проверяем. Служба у нас такая.
Полицаи врывались в комнаты, возились на участке. Прогибалась лестница, ведущая на чердак. Сильная рука вцепилась в кольцо на крышке люка, чуть не вырвала ее из петель.
Вадим затаил дыхание. Его рука машинально поглаживала девичью щиколотку. Хоть какой-то приятный момент в этом безумии.
Пятна света плясали по горам мусора, по осыпающимся земляным стенам.
– Ты чего тут курятник развел, Павлуша? – недовольно проворчал полицай. – Не научили немцы порядку?
Незваные гости присели на корточки, осматривали подземелье в свете карманных фонариков. Спускаться в эту клоаку им явно не хотелось.
– Ну ты и хозяин, Павлуша, – пробрюзжал полицай.
– Всякое дерьмо у себя в подвале собираешь. Константин, какого хрена лыбишься? Давай спускайся, посмотри.
– Да больно надо ноги ломать, – заявил тот. – Нет там ни хрена.
– А ты слезь, Костик, да проверь. – Павел начал раздражаться. – Только нежнее давай. Там у нас соленья, грибы маринованные.
– Да я лучше гранату брошу, – заявил полицай и, судя по звукам, начал отстегивать ее от пояса.
Вадим похолодел, Юля задрожала.
