– Я укол сделал – не помогло. Боли нет, но не это главное. Полещенко почти не может управлять конечностями. Даже не знаю, что получилось: то ли навсегда повредило нервные центры, то ли на время отключило их. Кажется, управляющие импульсы проходят с трудом. Ну... понимаешь, это как будто система с запаздыванием. Представь, что ты едешь на мобиле, повернул руль, а машина еще какое-то время движется вперед и лишь потом начинает реагировать на твою команду. Или пытаешься тормозить, топишь педаль в пол, а болид летит дальше.
.. Догадываешься, что выходит? Макс страшно мучается, но идти с той же скоростью, что мы, не способен. У него ноги все время заплетаются, уже семь потов сошло, пока сюда добрели.
– Значит, возьмем под руки и потащим на себе, покуда ноги не разойдутся... – тут же решил Гайгер, теперь оставшийся главным в тройке.
Только сказал он это чересчур громко, и Полещенко услышал.
– Не надо! – попросил Максим.
Он сидел на кочке, разложив перед собой содержимое заплечного мешка. Вставлял запасные энергобатареи в захваты на «разгрузке», а осколочные гранаты вешал так, чтоб предохранительное кольцо можно было сорвать одной рукой перед броском.
Если вдруг вторая не сможет действовать.
– Макс, ты что это удумал? – ласково спросил Стефан, присев на корточки возле товарища.
– Уходите, – попросил Полещенко. – Я уже не игрок, мне вместе с вами не оторваться от преследователей. Уходите, я прикрою. Единственная польза от меня...
– Болван! – разозлился Гайгер, сгреб вещи в мешок, забросил автомат контуженого товарища себе на плечо, просунул голову под руку Максима.
– Тадеуш! Взяли!
Старший лейтенант впрягся с другой стороны, и они потащили Полещенко на себе. Максим заупрямился, попытался упереться ногами в землю, но те плохо подчинялись.
– Слушай, конь! – заметив это, попросил Гайгер. – Ты лучше пробуй копыта переставлять, хотя бы для тренировки! Глядишь, потихоньку и отойдут. Дальше сам поскачешь, резво, как мы...
...Они тащили на себе пострадавшего товарища примерно с полчаса, почти не глядя по сторонам.
То, что интересовало бойцов «Анаконды», находилось за спиной. Оно догоняло. И оно напомнило о себе.
– «Глаз»! – вдруг сказал Полещенко и попытался высвободить руки, под которые его держали товарищи.
– Ага, – отозвался Гайгер, думавший о своем. – И глаз, и другой. А еще уши с носом. У меня тоже все чешется от чертовой болотной грязи.
– «Глаз»! Над головой! – Со второй попытки Максим ухитрился высвободить руки, сдернул свой автомат с плеча Гайгера.
