Гайгер видел, как вторая вереница огненных шаров воткнулась в те кочки, среди которых прятался майор Быков. Их просто смело с поверхности Саванга вместе с подгнившей листвой, вязкой грязью, мутной влагой древнего болота.
Капитан на миг прикрыл глаза: абсолютно все, что зацепили шаровые сгустки энергии, утонуло в адском пламени ярких вспышек, превратилось в пепел и пар вместе с Владиславом. Командир исчез в чудовищном факеле, у него не было ни единого шанса выжить.
Но о том, что «Анаконда» понесла новую потерю, Гайгер думал лишь доли секунды.
А потом отбросил все личное, все переживания, вновь стал автоматом – боевой машиной, запрограммированной на уничтожение врага.
Он затаился, не ответил сразу, хотя желание отомстить было очень велико, сжигало его. Гайгер дождался того момента, когда каратели, зачистившие дальнюю сторону топи, спустились на тропку, втянулись в опасное место.
Вот тогда Стефан и ударил, во всю мощность лазера, уже не стремясь экономить заряд батарей. Капитан выставил регулятор энергоотдачи на максимум, зная, что даже если луч прошьет первого врага насквозь, цели все равно найдутся: фрины шли через болото друг за другом, несколькими группками.
– За Влада!!! За Леху!!! За наших на Саванге!!! За Рапиду!!! – орал Гайгер, с колена поливая чужаков.
В эти мгновения Стефан не думал о том, что пришельцы не понимают человеческого языка. Такого просто не могло быть: язык ненависти универсален для всех рас и цивилизаций, и фрины умирали, зная, что это пришла расплата. За майора Быкова.
За лейтенанта Аверинцева. За вероломное нападение на мирные планеты людей...
Атака последнего защитника тропки была так неожиданна и безрассудна, что каратели в первый миг растерялись. Этого оказалось вполне достаточно для Гайгера – профессионала высочайшего класса, которого много лет готовили убивать врага. Замершие фрины в состоянии шока – неподвижные мишени – что может быть лучше, если ты мстишь за своих?!
Капитан прыгнул в вязкую жижу за пару секунд до того, как над топью, с противным электрическим потрескиванием, пронеслись огненные шары.
Теперь было уже не до того, чтоб беречь автомат от грязи и песка. Гайгер знал, его «Шквал-3» способен выдержать многое – «машинку» создавали талантливые конструкторы. Обычно оружие берегли из уважения и любви к нему, точно так же виртуоз-скрипач холит и лелеет свою скрипку, разговаривает с ней, как с живым существом. Точно так же пианист испытывает физическую боль, когда слышит дребезжание струны в любимом инструменте.
