Помощник оперативного дежурного перешагнул порог, плотно закрыл дверь и лишь тогда высказался от души:
– Да вы что?! В конец охренели?! Боевая тревога по гарнизону, а вы водку глушить?! Вам особую миссию доверили! Едрена мать! Нет, не случайно Борисов назвал семнадцатую бригаду бандой анархистов! Не ровен час, адмирал узнает про это! Вот про это! Это же расстрельная статья!!! Быстро вылить в унитаз! Бутылку – в мусорную корзину! Что хотите делайте, но чтоб от вас пахло цветами-ландышами! Кочеванов! Даю пять минут!!! Потом – резвой трусцой на корабль, готовить машину к полету! И если хоть кто-то из старших офицеров по дороге унюхает, чем от вас тянет, доложу по полной, как дело происходило! Время пошло, капитан!
Офицер штаба хлопнул дверью гораздо громче, чем следовало, – видимо, его нервы просто не выдержали напряжения.
– Особая миссия... Приказ командующего... Странно, что нас не расстреляли прямо в казарме, – пробормотал Зорин, обильно смачивая щеки одеколоном и засовывая в рот сразу две мятные жвачки.
– Одеколон? На ночь?! – к Евгению Кочеванову вдруг, ни с того ни с сего, вернулось его обычное чувство юмора. – Да вы извращенец, батенька!
– Брился я! – огрызнулся Зорин, для верности запихивая в рот и третью мятную «подушечку».
– Тоже правильно, – философски отметил штурман, внимательно разглядывая двухдневную щетину Никиты. – Бритая Зорька – это к дождю. Метеоритному. А может, электрическому.
Старший лейтенант Цветков хмыкнул за спиной, и Евгений тут же повернулся к нему.
– Цветочек, а ты какой у нас? Розочка? Или фиалочка? Чем пахнешь?
Он старательно потянул носом воздух. Театрально поморщился.
– Отвянь! – не выдержал Цветков. – Нашел время дурачиться...
– У-у-у, – глаза штурмана стали добрыми и грустными, – цветочек, какой-то ты очень городской, я бы так сказал. Ну, просто отравленный токсическими выхлопами алкогольного производства!
– Вот лучше эту фигню себе в рот засунь и молча поработай челюстями! – предложил Никита, ничуть не обидевшись на прозвище, и подал Евгению вскрытую пачку мятной жевательной резинки.
– Камил! Но пасаран, гусары не сдаются! – Кочеванов, видя, что оба старших лейтенанта не поддерживают его, повернулся к резерв-пилоту, поднял вверх сжатый кулак.
– Да иди ты! – вяло отозвался Берецкий. – Хватит клоуном работать, Женька! Пять минут истекли, побежали на корабль, пока помощник оперативного не передумал, не вернулся с конвоем.
– Точно! – спохватился Кочеванов и посмотрел на часы.
