Занимался он этим достаточно долго, и я, глядя на растущую гору веток, в конце концов не выдержала:
– Лауринь, может, вы остановитесь? По самым скромным подсчетам, на это можно уложить минимум роту! Зачем столько?
– Хотел шалаш соорудить, – ответил Лауринь серьезно. – Видели, как солнце садилось? К дождю… Да и теплее будет.
Я хотела было сказать, что не дам промокнуть и замерзнуть нам обоим, но вовремя прикусила язык. Тратить силы еще и на это… Пускай делает, что хочет. Наверно, ему даже приятно было взять решение насущных проблем на себя.
Наблюдать за Лауринем было любопытно. Я и раньше знала, что руки у него пришиты тем концом, каким нужно, но сейчас лишний раз в этом убедилась. Шалаш у него получился невзрачный, но на вид довольно прочный, импровизированная крыша протекать не должна была. Наверно, этому он научился еще в своем имении, охотиться, полагаю, ему приходилось и в лесу ночевать тоже. Так или иначе, сейчас эти умения оказались как нельзя кстати.
– Костер разводить будем? – деловито спросил Лауринь, покончив со строительством.
Я кивнула. Уже довольно сильно стемнело, а ни звезд, ни луны сегодня не предвиделось – небо затянуло облаками. Похоже, Лауринь не ошибся, в самом деле собирался дождь.
– С дороги нас не увидят, – сказала я. – А сидеть в темноте лично мне не нравится.
Через четверть часа на поляне стало заметно уютнее, маленький костерок давал немного света, так что можно было разглядеть лица друг друга.
Я сидела, обхватив руками колени, смотрела в огонь и размышляла. По другую сторону костра Лауринь ворошил угли длинной веткой и, что удивительно, помалкивал."
"– Хотелось бы все же знать, кто сегодня победил… – озвучила я самый насущный вопрос. От этого в самом деле многое зависело. – Лошадей жалко…
Мою кобылу в самом деле было жаль. Я привыкла к ней, она ко мне, и лучшей лошади мне пока не попадалось. Конечно, я могла купить лошадь и моложе, и красивее, и резвее, вот только коняги с таким же невозмутимым нравом, как у моей серой, я пока не встречала.
Надеюсь, она не попала под шальной энергетический разряд и не переломала ноги в какой-нибудь канаве.
Лауринь неохотно кивнул, и лицо его сделалось мрачным. Его я тоже понимала: лошадь у него была всего одна, и купить другую ему было бы ох как непросто… А кони из казенной конюшни – это такие одры, на которых и сесть-то стыдно.
