– Хорошо бы завтра выбраться из леса до темноты, – сказала я. – Добраться до своих и выяснить обстановку. А потом мне бы очень хотелось разыскать Бораса и побеседовать с ним…
– Мне тоже хотелось бы его найти, – медленно проговорил Лауринь, и я невольно вздрогнула – такого металла в его голосе я еще не слыхала. – Только не для разговоров.
– И что же вы намерены с ним делать, если найдете? – поинтересовалась я.
– Я его убью, – коротко и просто сказал Лауринь.
– Вы с ума сошли!.. – Я не сдержала нервного смешка.
– Раймо из вас жаркое сделает!
– Не думаю. – И снова лицо Лауриня переменилось, и как-то я сомневалась, чтобы в этом был виноват только неверный свет костра. Такого взгляда у Лауриня мне прежде видеть не доводилось – собранного, серьезного и опасно расчетливого. – Я теперь знаю, что маги тоже уязвимы, особенно если не ожидают нападения. Поэтому, Фло, я его убью. У меня получится, я уверен.
– Да чтоб вам провалиться, Лауринь! – в сердцах сказала я. – Что вас так разобрало? Это же война, а на войне все средства хороши.
– Война войной, Фло, но он напал на «голос короля», посланника, переговорщика! – отрезал Лауринь и бросил свою ветку в костер, взметнув сноп искр. – А даже если б вы не были послом… За вас я любого убью.
Я не нашлась, что ответить. А что тут можно было сказать?
– Давайте-ка спать, Лауринь, – вздохнула я, нарушив повисшую тишину. – Завтра надо выйти пораньше…
Я еще долго не могла уснуть. Пыталась думать о неизбежной войне, о том, чего же на самом деле добивается король Никкей… или же Раймо Борас… или сам Наор, какова моя роль во всем этом, но мысли упорно сворачивали в другую сторону.
В конце концов я сдалась и позволила мыслям течь, куда им заблагорассудится. Получалось… Ничего не получалось, если честно."
"Что этот мальчишка во мне нашел? Зачем я ему сдалась? Немолодая по обычным человеческим меркам, некрасивая, да еще со скверным характером и благоприобретенной привычкой его высмеивать? С его-то жизненными обстоятельствами Лауриню бы найти молодую вдову, а то и замужнюю даму, богатую, жалостливую, добрую, чтобы души в нем не чаяла, он того заслуживает, право слово.
Или уж юную девицу, для которой он был бы романтическим героем, из тех, на чью долю в романах всегда выпадают немыслимые испытания, но которые заканчивают свои дни богатыми и знаменитыми. Такая бы и вовсе его боготворила. А что он получил вместо этого?
Я посмотрела на Лауриня.
