Моя прекрасная пятая точка чуяла грядущие проблемы. Куда серьёзней физического неудовлетворения.
Сходив в душ и приложив минимум усилий для улучшения своего внешнего вида – сил просто не было – я влезла в первые попавшиеся джинсы и футболку и вышла из комнаты. На часах было только десять часов, машина из студии прибудет в три – к этому моменту необходимо что-то решить.
В номере стояла тишина, за дверью спальни Кейда также не доносилось ни звука. Мне нужно было разбудить его, хотя входить в комнату, где спит голый Фостер… Это может стать сильным потрясением для моей неустойчивой нервной системы.
Я не говорила, что Фостер предпочитает спать голым?
Для успокоения совести, прежде чем войти, я пару раз постучала в дверь. Ответа не было. Как я и ожидала, Кейд спал, лежа на животе и обхватив руками подушку. Простыня съехала в сторону, обнажив его спину и ягодицы – крепкие, идеальные ягодицы.
Я возвела глаза к потолку, делая глубокие размеренные вдохи. Мне необходимо заняться медитацией.
Серьёзно. Как можно скорее.
Я подошла ближе, рассматривая татуировки на его спине, выполненные чёрными чернилами. В самом центре позвоночника красовался кинжал с искусно вырезанной ручкой, протыкающий сердце. Не такое, какое рисуют романтические дурочки или производители слюнявых открыток, а самое настоящее человеческое сердце.
Я нахмурилась: было ли это сердце Кейда? А если так – кто сделал это с ним?
Он так сладко и крепко спал, что мне вовсе не хотелось его будить.
Но мне пришлось. Поэтому я наклонилась и осторожно коснулась его плеча.
– Просыпайся, Кейд.
Он что-то невнятно пробормотал, повернул голову в другую сторону и продолжил свой сон.
– Кейд, тебе пора подниматься, – громче позвала я, стараясь не пялиться вниз. Учитывая, что Фостер спал на животе, мне не было видно его «дружка», но было бы лицемерием сказать, что эта часть меня не интересовала. Очень даже. Мне было очень любопытно оценить размер, диаметр обхвата…
«Чёрт, нашла, о чём думать!»
Я раздраженно стиснула зубы, грубо пихнув Фостера в плечо.
– Ло, никогда не буди мужчину таким образом, – в подушку пробубнил Фостер. – Мы любим нежность и ласку.
Он оторвал голову от подушки, поморгал и поморщился – под левым глазом красовался темно-фиолетовый отёк.
– Учту, – сухо обронила я.
Отвернулась, позволив Кейду подняться и натянуть найковские треники. Хотя это была моя нужда – не его. Стеснительностью Фостер уж точно не страдал.
