"1
— Здравствуйте, Екатерина Валерьевна! — слышу я голос через стеллаж с фруктами, и крупная женщина спешит обойти его и загородить мне проход. — Ну как там мой?
Вопрос, который я слышу чаще, чем хотелось бы, стоит мне выйти из дому. А всё потому, что я уже третий год работаю учителем истории и обществознания в районной школе.
И сейчас женщина осматривает мой внешний вид вскользь и поджимает губы. Я так и читаю в её глазах: “Ну и видок! И это учитель? Чему она научит моего сына?”
А я всего лишь в мешковатых спортивных штанах и длинном худи лимонного цвета.
Вас не удивляет? А вот многие считают, что учитель должен всегда быть при параде. Ну, блузка там, юбка строгая.
Содержимое моей корзины тоже сканируется. Ох-хо, бутылка вина? Вот теперь можно ожидать волну простыней в родительском чатике. И это самый лучший вариант, а то гляди и к директору придут с жалобой. Хотя, у самой родительницы в корзине двушка пива и бутылка водки.
— Здравствуйте, — приветливо улыбаюсь, глядя, как у кассы очередь нарастает с геометрической прогрессией.
— Работает, только неусидчивый, болтает много.
— Ой, он у нас с детства такой! Вот в семь месяцев уже шесть слов говорил. Серьёзно!
Ну да. У меня детей ещё нет, в почти двадцать три года я об этом пока не задумываюсь, но что-то мне подсказывает, что в семь месяцев уж как-то рановато. А вот сейчас этот детина в девятом классе безостановочно чешет языком на уроках и не гнушается скабрезных шуточек в мой адрес. Пусть тихо, но он точно знает, что я их слышу.
И стоять бы мне ещё долго у стеллажа с фруктами в плену матери Муразина, потому что чем ещё заняться учителю вне работы, как меня спасает громкое объявление с закрытой кассы:
— Третья касса — свободна!
А я как раз рядом, если развернуться и пойти обратно.
Я ещё хотела купить кефир, но обойдусь, пожалуй.
— Ой, а вот и касса! — снова натягиваю улыбку и ретируюсь.
Мне пробивают продукты, складывая обратно в корзину, я расплачиваюсь, забираю корзину и иду к стойке, чтобы переложить всё в пакет. Только вот спокойно дойти к ней не получается.
Едва делаю пару шагов, как в меня врезается огромное тело. Корзина с продуктами валится на пол и по нему россыпью катятся мандарины, фисташки из лопнувшего пакета, бутылка молока и рулон туалетной бумаги. Ну и моё вино, громыхая стеклом бутылки на стыках плиток на полу.
— Охренеть, — вырывается совсем не учительское и, уверена, шокирует стоящую сзади маму Муразина.
— Я прошу прощения, — слышу сверху низкий голос. — Я возмещу.
