– Очевидно, больше нет, – пробормотал он, полностью сосредоточенный на своём отражении.
– Это из-за меня? – нерешительно отозвалась я.
– Ну и самомнение, Ло, – фыркнул он, подвигав челюстями. – У парней бывают тёрки не только из-за хорошеньких цыпочек.
Я закатила глаза, но комментировать не стала – ему и так паршиво сейчас. Хотя я не сомневалась, что драка вышла из-за того, что было в клубе между мной и Тиком.
– Давай помогу, – я достала аптечку с верхней полки шкафчика для белья и взяла дезинфицирующее средство и ватный шарик.
– Я и сам могу позаботиться о себе, – проворчал Кейд, но всё же позволил мне заняться его повреждениями.
– Хорошо тебе от него досталось, – осторожно промакивая ссадины, заметила я.
Фостер бросил на меня недовольный взгляд.
– Это ты его ещё не видела.
Я улыбнулась – если честно, Тик меня мало волновал.
– Ты не сможешь вести шоу в таком виде."
"– Можешь мне не рассказывать, – сухо ответил Кейд и тут же поморщился. – Чёрт, печёт!
Я приподнялась на носочках и легонько подула на скулу, где красовалась большая ссадина.
Сделано это было лишь в целях облегчения его боли, но мы оба замерли, когда интимность момента дошла до нас. Фостер и я смотрели в глаза друг другу на расстоянии не более пяти сантиметров. И я в который раз отметила про себя, насколько он хорош.
То есть много ведь симпатичных, даже красивых парней, верно? Особенно понимаешь это в таком городе как Лос-Анджелес. Все с идеальными причёсками и зубами, загорелые, спортивные. Но так выходит, что тянет нас к одному.
Обычно. И вот Кейд – это как запрещённый десерт для меня. Он вреден, и я знаю, что пользы никакой не получу, кроме сиюминутного удовольствия, и всё равно хочу его.
Брежу им.
И что печально, мне всегда будет его мало. Я ещё не попробовала, но уверена в этом.
Даже его неидеальные зубы, эта небольшая щербинка между ними заводит меня покруче любого парня, который был у меня прежде. Моё сердце бьётся так быстро и громко, что, наверное, его стук слышен на первом этаже.
Пульс отбивает чечётку не хуже Фреда Астера. Я могу получить его – прямо сейчас, стоит только дать себе волю.
«Сейчас его получишь ты, а завтра какая-нибудь другая, которую он захочет», – едко зудит противный голосок незамутнённого разума в голове.
И вот пока я думаю, сомневаюсь и колеблюсь, Фостер делает первый, решающий шаг – наклоняет голову, преодолевая то малое, оставшееся между нами расстояние, и осторожно накрывает своими губами мои.
