Убедившись, что Эштан в порядке, Даррел встал и все-таки подошел к столику с фотокарточкой — хотел забрать, однако заметил, что на полу валялось еще несколько, и на них была изображена вовсе не Белль."
"С первой на Даррела смотрела Ева. Она не улыбалась, но выглядела так, словно только что смеялась и стала серьезной лишь на мгновение. В ее глазах искрился смех. Даррел нахмурился — глядя на Еву, он так и не понимал, что между ними произошло, как они стали парой и как расстались. Безусловно, его тянуло к ней, как ни к одной другой девушке до этого, и в постели она его с ума сводила, и он ужасно скучал, когда они тайно встречались, и думал сделать своей императрицей, когда вступит на трон.
Но почему это все прошло, к тому же еще так резко? Почему он так быстро и резко охладел к ней и даже не захотел прикасаться, когда она в тот вечер в академии почти разделась перед ним? Может быть, это не любовь была, а страсть? Даррел даже решил бы, что приворот, однако его магическая охрана не находила внешних воздействий.
Значит, он просто придумал, что Ева ему нужна, а ведь когда-то клялся сам себе, что жить без нее не может.
Об этих мыслях он позабыл, когда поднял еще одну фотокарточку — на этот раз со своим изображением. Она была сделана во дворце, на одном из бесконечных приемов, и Даррел даже не заметил того, что его снимают.
Он ухмыльнулся. Зачем братцу понадобилось его изображение? Может быть, практикует новый вид темной магии, когда проклятья насылаются с помощью фотокарточек? Об этом во дворце, на совещании у отца, недавно рассказывал начальник тайного отдела.
На последних фотокарточках был изображен император. На одной он стрелял из лука — тренировался на полигоне, и был, как обычно, сдержан и суров. На другой император был еще молод, и Даррел с трудом узнал отца — он улыбался. А рядом с ним стояла симпатичная худенькая девушка, которая фривольно держала его под руку, а голову положила на плечо. Невысокородная, рядом с которой его отец сам казался невысокородным.
Даррел некоторое время вглядывался в эту фотокарточку, не понимая, кто это такая, но одно он понимал точно — кем бы девушка ни была, отец рядом с ней мог улыбаться.
А значит, чувствовал себя счастливым.
Рядом с матерью он никогда не улыбался. И рядом с ним и братьями — тоже. Будто они все были ему чужие. Только рядом с младшей сестрой, и то редко и совсем не так радостно. В детстве Даррел даже ревновал сестру к отцу — он никогда не повышал на нее голос и порою даже хвалил.
