— Ты ничего не знаешь о настоящем Рустаме. О том, что он сделал для меня.
— Серьезно? — его лицо темнеет, голубые глаза мечут молнии. — А хочешь скажу мой вариант? Это очередной их трюк. Гад промыл твою башку дебильными россказнями. Он втерся в доверие. Намеренно. Новый способ унизить нашу семью. По правилам гребаного долга тебя забрать уже нельзя. Вот он и решил поступить иначе. Тоньше. Извращеннее. И отец-урод наверняка в курсе этих делишек. Вместе разработали схему.
— Олег, ты несешь полный бред, — отрицательно качаю головой.
— Прошу, давай прямо сейчас соберемся и отправимся в клинику. Я хочу многое рассказать. Тебе и папе. Стоило давно открыть истину, но я не решалась. Не хватало смелости. Однако больше ждать не выйдет. Вы должны понять, как все происходило на самом деле, что связывает меня и Рустама на протяжении долгих лет.
Глава 29
Она рядом. Всегда. Мне даже нет необходимости закрывать глаза, чтобы представить. Глаза. Голубые, ясные, светлые. В них моя тьма рассеивается. Губы. Пухлые, сочные, идеально очерченные.
В такие охота вгрызаться. Врезаться между ними языком. Вбиваться ртом в рот. Сминать, впитывать стоны, рвущиеся из горла, внутрь себя. Вся она такая идеальная. Чистое совершенство. И моя чернота ее ни капли не портит. Теряется, отступает, отходит назад. Все звери по клеткам рассажены. Закованы в цепи. Но будь они на свободе, хоть как бы ее не тронули. Уселись бы у неё в ногах, довольно урчали, ластились. Клыки и когти ничего не значат, если эта девочка рядом. Исключение из всех существующих правил.
Нежная. Хрупкая. Ничем и никем не испорченная. Непорочная. Она моя. Душа. Сердце. Кровь. Жизнь. И буду до конца биться, до последнего вздоха, только бы ее сохранить. Драгоценность. Реальная. Настоящая. Дороже золота. Важнее вселенской власти. Я готов на куски растерзать любого врага за единственный взмах этих ресниц. За звук ее голоса. Звонкий, цепкий, до костей пронизывающий. Она все во мне рушит. Сжигает. И заново надежду дарит. Вытягивает на поверхность. Воздух не нужен.
Давно только ею дышу.
Я вытягиваюсь на тюремной койке. Запрокидываю руки назад. Те, кто заключил меня сюда, даже не представляют, в насколько хреновую игру решили ввязаться. Зря против меня полезли. Очень зря. На воле я был для них менее опасен. Но тут и теперь уже нет пути назад. Особенно с учётом того, что доставили столько тревог моей родной девочке. Женщине. Жене.
Я стараюсь урезонить эмоции. Держу разум в холоде. Но это трудно. Особенно сейчас.
