Никогда не поверю, будто его так просто уничтожить, столкнуть в реку и все. Нет, не верю. Нереально. Невозможно.
— Юля, пожалуйста, только без глупостей, — говорит Олег. — Сейчас главное сохранять спокойствие и мыслить трезво. Нельзя нарушать контракт с Моро.
— Контракт? — судорожно втягиваю воздух. — Какой к черту контракт?!
— Осталось два дня, после этого ты можешь договориться об отпуске, — продолжает мой брат. — Уверен, Моро даст тебе неделю, особенно с учетом обстоятельств. Новости очень быстро разлетаются.
— Я приеду сейчас, — бросаю сдавленно. — Сегодня же.
— Нет, не нужно, — с нажимом произносит Олег. — Сама поразмысли, что твой поступок изменит? Ничего. Тогда какой смысл рисковать и умножать наши трудности.
— Ты сдурел? — спрашиваю резко.
— Юля, успокойся.
— Ты думаешь я спокойно продолжу участвовать в показах? Ты это серьезно мне сейчас предлагаешь? Пока мой муж… я… ты представляешь меня в таком состоянии на дефиле? Олег, ты вообще в себе?!
— Это самое лучшее, что ты можешь сделать.
Собраться и двигаться вперед. Остальное решим.
— Прости, — меня потряхивает. — Решим — что? Как такое можно решить? Объясни мне, пожалуйста.
— Ты не можешь нарушить контракт.
— Плевать я хотела на этот проклятый контракт!
— Работа есть работа, — спокойно произносит Олег. — Каждый из нас иногда должен делать совсем не то, что нравится.
Я прикусываю язык. Закрываю глаза и стараюсь выровнять дыхание. Глупо развивать скандал. Глупо закатывать истерику. Все — глупо. И если посудить, Олег абсолютно прав.
Нельзя нарушать контракт.
— Ты видел тело? — интересуюсь глухо. — Ты был на опознании?
— Да, — следует короткое подтверждение. — Ночью.
— Ты ничего мне не сказал, — выдаю с горечью. — Ты опять просто промолчал, хотя узнал обо всем гораздо раньше. Я теперь постоянно узнаю правду исключительно из выпуска новостей.
— Эта информация не должна была просочиться в прессу, — замечает Олег. — Дело еще не закрыто, расследование продолжается. Не знаю, кто именно организовал «слив», но…
— Но спасибо ему, — обрываю.
— Я бы иначе не поняла, что через пару дней окажусь на похоронах своего супруга.
— Юля, — начинает и замолкает, наконец произносит: — Все сложно. Нам лучше обсудить ситуацию при встрече. Это не телефонный разговор."
"— Ты уверен, что, — осекаюсь. — По телевизору сказали, лицо обезображено. Как именно проходила процедура опознания? Мне кажется, лишь я могла бы точно определить, Рустам это или нет.
— Это Рустам.
