Они перешли по мосту один из притоков реки, затем свернули и зашагали вдоль берега, заросшего ивами. Белая матерчатая лента вилась между деревьями слева от них, охватывала стволы, петлями опутывала ветви. По мере того как они шли все дальше мимо стоявших на страже ив, к первой ленте присоединилась вторая. Они пересекались, сходились и снова расходились, словно в статичном танце.
Вскоре появились другие белые ленты разной ширины, вплетенные в зеленые растения и создававшие фантастические узоры. Сначала совсем простые, но вскоре Саймон и Адиту уже шли мимо сложных картин между стволами: сияющие солнца, небеса с облаками, вечно меняющиеся океаны с бегущими волнами, животные в прыжке, фигура в развевающихся одеяниях или с филигранно выделанным оружием – все они были созданы при помощи сплетавшихся между собой узлов.
По мере того как простые картины превращались в гобелены с чередованием света и тени, Саймон понял, что перед ним разворачивается история. Живая книга из узлов изображала людей, которые любили и воевали в стране, подобной невероятно странному саду, месте, где растения и существа процветали, но чьи очертания казались нечеткими, хотя вышли из-под рук умелых мастеров.
Затем что-то пошло не так. Ткачи по-прежнему использовали только белые ленты, но Саймон почти смог разглядеть темное пятно, которое стало проникать в жизнь и сердца людей, и они начали меняться не в самую лучшую сторону. Брат сражался с братом, место несравненной красоты было безнадежно изуродовано.
Некоторые люди приступили к строительству кораблей…
– Мы пришли, – сказала Адиту, напугав Саймона.
Гобелен из белых лент привел их к водовороту бледной ткани, спирали, которая поднималась вверх по склону пологого холма. Справа, рядом с диковинной дверью, гобелен перескакивал через реку, дрожа в ярком воздухе подобно мосту из шелка. В тех местах, где натянутые ленты перебирались через речной поток, появилось восемь великолепных кораблей, построенных из узлов и преодолевавших морские просторы.
Картины из белых лент касались ив на дальнем берегу и поворачивали, чтобы, извиваясь, отправиться дальше вдоль реки в том направлении, откуда Саймон и Адиту пришли, от дерева к дереву, пока не исчезали из вида.
Адиту коснулась плеча Саймона, и он вздрогнул. Гуляя в чужом сне, он забыл себя. Он последовал за ней в дверь и начал подниматься по ступенькам, аккуратно вырубленным в склоне горы и выложенным гладкими разноцветными камнями.
