Конечно, это совсем не походило на лодку, но Саймон сразу понял смысл имени. Между верхушками деревьев и землей, и от ствола к стволу, от ветки к ветке, вздымалась огромная волна невероятной, разноцветной ткани, которой уступили бы любые, даже самые изысканные паруса, и у Саймона действительно возникло ощущение, будто он видит огромный, поразительный корабль.
Часть ярко освещенной ткани была растянута, образуя крыши. Другие обвивали стволы деревьев или свисали с ветвей до земли, образуя прозрачные стены. Некоторые, привязанные к самым высоким веткам сияющими шнурами, просто трепал ветер, и они развевались.
Весь город волнообразно двигался с каждым изменением направления ветра, точно морские водоросли на океанском дне, которые изящно колеблются во время прилива и отлива.
Цвета ткани и шнуров зеркально отображали различия в оттенках окружающего леса, и временами становилось трудно отличить их от творений природы. Более того, когда Саймон вглядывался более внимательно, ошеломленный нежной и хрупкой красотой Джао э-тинукай’и, он видел, что во многих местах они объединялись в неземной гармонии.
Река, что протекала посреди долины, здесь становилась спокойнее, но ее по-прежнему наполняла неустанная звенящая музыка; зыбкий свет отражался от переменчивых фасадов домов, создавая иллюзию глубины. Саймону казалось, что он видит серебристые следы других ручьев, протекавших между деревьями.
Землю между домами – если их можно было так назвать – скрывала густая зеленая растительность, главным образом упругий клевер.
Он рос повсюду, как ковер, за исключением темных тропинок, окаймленных мерцавшим белым камнем. Над водой нависло несколько изящных, расположенных случайным образом мостов, построенных из такого же камня. Рядом с тропинками диковинные птицы с похожими на веер радужными сине-желтыми хвостами важно переваливались на коротких ногах или взлетали на нижние ветви деревьев, оглашая воздух глупыми резкими криками. На верхних ветвях то и дело возникали ослепительные разноцветные всплески – там сидели птицы с таким же ярким оперением, но куда более благозвучными голосами.
Теплый нежный ветерок приносил ароматы пряностей, древесной смолы и летней травы; птичий хор исполнял тысячи различных песен, которые удивительным образом сочетались друг с другом, словно невероятной сложности головоломка. Великолепный город раскинулся перед Саймоном, уходя все дальше в залитый солнцем лес, словно гостеприимный рай, какого Саймон и представить прежде не мог.
