– Это… чудесно, – выдохнул он.
– Пойдем, – сказала Адиту. – Джирики ждет тебя в своем доме.
Она поманила его, а когда он не сдвинулся с места, мягко взяла за руку и повела за собой. Саймон глазел по сторонам с восхищением и благоговением, когда они по тропинке поднялись вверх и направились вперед, удаляясь все дальше от центра. Шелест шелковой ткани и шорохи ветвей сливались в единую мелодию с песнями птиц, создавая новый звук, который показался Саймону невероятно приятным.
Он очень долго смотрел, принюхивался и слушал, прежде чем к нему вернулась способность думать.
– А где все? – наконец спросил он.
Во всем городе, на территории, превышавшей Площадь Сражений в Эрчестере, он не заметил ни одной живой души."
"– Мы – народ, склонный к одиночеству, Сеоман, – ответила Адиту. – Мы стараемся много времени проводить наедине с собой, за исключением особых случаев. Кроме того, сейчас полдень, когда многие предпочитают покидать город и отправляться на прогулки. Странно, что мы никого не заметили возле Водоемов.
Несмотря на убедительность слов Адиту, Саймон почувствовал тревожное настроение ситхи, словно она сама не была уверена, что говорит правду. Однако он не мог знать наверняка: Саймон прекрасно понимал выражения лиц и манеры людей, с которыми вырос, но, когда дело касалось знакомых ему ситхи, оказался совершенно беспомощным. Тем не менее он практически не сомневался, что Адиту испытывала беспокойство, возможно, именно из-за пустого города, на что Саймон и обратил внимание.
На тропу перед ними с царственным видом вышла крупная дикая кошка. На мгновение сердце Саймона отчаянно забилось. Тем не менее Адиту даже не замедлила шага, несмотря на размеры животного, и продолжала спокойно идти ей навстречу. Взмахнув коротким хвостом, кошка внезапно прыгнула в сторону и скрылась в подлеске, и лишь шевелившийся папоротник говорил о том, что она только что здесь побывала.
Очевидно, сообразил Саймон, птицы не единственные существа, которые спокойно разгуливают по Джао э-тинукай’и.
Рядом с тропой мелькали силуэты лисиц – обычно их изредка можно увидеть ночью, не говоря уже о полудне, – мерцали, точно сполохи пламени в густом кустарнике. Зайцы и белки с любопытством поглядывали на Саймона и Адиту, когда те проходили мимо. Саймон был уверен, что, если бы он наклонился к любому из них, они неспешно отошли бы в сторону, слегка недовольные, что их потревожили, но без малейшего страха.
