Саймон и Адиту пробирались по скользким камням вдоль берега, воздух вокруг них наполняли мелкие брызги. Речная вода растекалась по серии мелких прудов, постепенно становившихся больше, каждый соединялся со следующим. Над водоемами склонялись осины и плакучие ивы, на окружавших их камнях зеленел роскошный зеленый мох.
Саймон присел, чтобы дать отдохнуть ногам и перевести дыхание.
– Мы скоро будем на месте, – почти сочувственно сказала Адиту.
– Я в порядке. – Саймон посмотрел на свои ноги и потрескавшиеся сапоги.
Слишком много снега – кожа была испорчена, – но стоило ли сейчас из-за этого тревожиться? – Я в порядке, – повторил он.
Адиту присела на камень рядом с ним и посмотрела на небо. В ее лице было нечто удивительное, чего он не замечал в ее брате, несмотря на заметное фамильное сходство: Джирики обладал привлекательной внешностью, но Саймон подумал, что Адиту прелестна.
– Красиво, – пробормотал он.
– Что? – Адиту повернулась к нему с вопросительным выражением на лице, словно смысл этого слова был ей неизвестен.
– Красиво, – повторил Саймон. – Здесь все такое красивое. – Он мысленно назвал себя трусом, а потом сделал глубокий вдох. – Вы также очень красивая, леди, – наконец добавил он.
Адиту некоторое время на него смотрела – в ее золотых глазах появилось недоумение, потом она слегка нахмурилась. Еще через несколько мгновений громко рассмеялась, и Саймон почувствовал, что краснеет.
– Ты только не сердись, – она снова рассмеялась. – Ты очень красивый, Сеоман Снежная Прядь.
Я рада, что ты счастлив. – Ее прикосновение к его руке было подобно льду, прижатому к жаркому лбу. – Пойдем, – сказала Адиту, – нам пора.
Вода, не обращавшая на них ни малейшего внимания, продолжала журчать и струиться вниз, в долину. Скользя по камням, стараясь не отстать от легко шагавшей Адиту, Саймон подумал, что он, возможно, раз в жизни сказал что-то правильное. Адиту явно не рассердилась на его прямоту. И все же он решил тщательно обдумывать все, что говорит.
Проклятье, ситхи такие непредсказуемые!
Когда они почти вышли на ровную местность, им пришлось остановиться возле пары высоких тсуг, таких огромных, что они могли бы поддерживать небесный свод, как колонны. Там, где два могучих дерева уходили ввысь, к чистому солнечному свету, мимо своих более мелких соседей, между стволами образовались запутанные сети ползучих растений, усеянные цветами лианы свисали почти до земли и дрожали на ветру.
