На улице цвела густая летняя ночь, озаренная уличными фонарями. На каменных ступеньках, сгорбившись и схватившись за голову, точно страдал жуткой мигренью, сидел парень. Черная куртка, не подходящая для летней погоды, обтягивала широкую спину.
– Кай? – позвала я и на секунду оглянулась, проверяя темный пустой холл за спиной. – Кайден, что ты здесь делаешь?
Обернулся он не сразу. В стальных глазах застыла смертельная тоска.
– Не знаю, – голос звучал хрипло и незнакомо. – Я правда не знаю."
"Он двигался с невозможной для обычного человека скоростью.
Казалось, только сидел на крыльце и в мгновение ока вырос передо мной, словно выскользнул из воздуха. Некоторое время изучал мое лицо, а потом вдруг обнял. Тесно прижался и, стиснув руками, жадно вдохнул запах волос. Я затаилась, боясь пошевелиться. В его молчании звучал мучительный крик о помощи, а объятия были пропитаны отчаяньем.
– Кто ты? – наконец прошептал он. – Просто скажи мне, кто ты, потому что еще немного – и я окончательно свихнусь…
В чувство меня привела резкая боль в руках.
Я лежала на каменном жертвеннике посреди погруженного в полумрак холла. Через окна проникал слабый свет, не справлявшийся с густыми тенями.
Рукава рубахи были разодраны до локтя, а оба предплечья изрезаны темными рунами, в порезах ярко блестел Истинный свет. Одежду пятнала кровь. Не знаю, сколько уж паладин вложил черной магии, когда наносил ключи, но я чувствовала себя так, будто страдала тяжелым отравлением после дешевого виски. Холл перед глазами плыл, происходящее казалось столь немыслимым, что невозможно было понять, где заканчивался привидевшийся кошмар и начинался реальный.
Плохо соображая, я не встала – соскользнула с каменного ложа на ослабевшие ноги. Сделала несколько нетвердых шагов, хотя краем сознания понимала, что сбежать из места, откуда не было выхода, просто невозможно. Тут меня повело и пришлось поспешно опереться о стену, оставив отпечаток кровавой пятерни.
Дом вздрогнул. На потолке и стенах одновременно вспыхнули абсолютно все руны.
Колени подогнулись, я плюхнулась на пол, а вокруг началось неудержимое мельтешение. Символы менялись и сливались в сложный рисунок, пока над головой не загорелось подобие карты звездного неба. Вроде той, что нам показывали в старших классах лицея: созвездия, планеты, Млечный Путь. Преподаватель ненавидел Абрис, и через весь урок тонкой нитью тянулась гадкая мысль, что параллельный мир осквернял Тевет просто одним своим соседством.
