Ну и конечно же хаммам, турецкие бани, как же без них. И это далеко не полный перечень. Поэтому здесь имелось несколько гражданских кварталов.
Это и ремесленный, и самый обширный, свыше сотни дворов, рыбацкий. Как уже говорилось, донская рыба поставлялась в метрополию, и местная чёрная икра в частности. В торговом квартале наличествовали различные лавки и купеческие дома, от совсем небольших, до весьма представительных. В наличии караван-сарай, базар и невольничий рынок.
Впрочем, город в пределах крепостных стен невелик, всего-то чуть больше четырёх сотен дворов.
Поэтому чтобы пройти его насквозь нужно менее десяти минут. Так что к нужному двухэтажному каменному дому, ранее принадлежавшему богатому купцу, а теперь ставшему резиденцией Тайного приказа, мы с Дымком дошли быстро.
Забор по обыкновению высокий и глухой с дубовыми воротами из массивных плах, не вдруг и тараном возьмёшь. В одной из створок врезана закрытая калитка. И правильно, нечего посторонним взирать на происходящее внутри.
С боков два грибка, рядом с которыми стоит по часовому, это уже новые хозяева постарались. Чуть дальше, запертая дверь в лавку, широкие окна которой забраны ставнями.
Меня в полку все знают в лицо, как и то, что я всюду имею неограниченный доступ, поэтому пропустили без проблем. Открыв калитку я оказался в довольно просторном дворе. Не соперник комендантскому, но две большие купеческие повозки тут развернутся без особого труда. Со стороны улицы высокий забор, по периметру П-образный дом, с балконом по всему второму этажу, где расставлены кадки с растениями.
Двор мощёные каменными плитами, несколько широких дверей, вероятно ведущих в складские помещения.
За оградой меня встретили ещё трое охранников, во главе с десятником, у которого на бедре и животе обнаружились кобуры с пистолетами. Наверняка так же заряжены «Пробоями». Впрочем, об опасности появления одарённых я уже говорил…
— С выздоровлением, Пётр Анисимович, — приветствовал меня Успенский, едва я вошёл в его кабинет.
Иван Артёмович поднялся из-за стола, и пройдя ко мне навстречу протянул руку. Интересно, это он сейчас играет, или и впрямь рад видеть меня в полном здравии. Ведь не может же не понимать, что сейчас идёт буквально по лезвию бритвы, и стоит мне почувствовать фальшь, как он поплатится за это своей головой.
Увы, но как бы теперь я не пытался нанести ему «Повиновение», у меня ничего не получится. Они с «Верностью» являются взаимоисключающими.
