И это будет повторяться от раза к разу. Вам мы доверяем и вверяем свои жизни. Считайте это нашей вассальной клятвой.
— Но ведь и в этом случае ответственность.
— Это наше решение, и наша просьба. Не хочу в канаву. Был я уж там. Чем обратно, лучше грех на душу взять и в петлю.
— Вы так же думаете? — глянув на Швецова и Рудакова, спросил я.
Те понурившись молча кивнули. Между прочим, в этот момент я их зауважал. Да-да, при всём при том, что ненавижу алкоголиков, и считаю пьянство добровольным помешательством, конкретно вот этих я зауважал.
Хотя бы потому что они признали то, что у них есть проблема и её нужно как-то решать. В моём мире такие идут в клубы анонимных алкоголиков, или к врачам, чтобы поставить себе торпеду, обращаются к психологам, и работают над собой и помнят, что эта проблема с ними на всю жизнь.
Тут ничего подобного нет. Но эти трое нашли действенный способ, решив вверить свои жизни мне. И я реально уважал их за это. Им не достаёт своей воли, и они решили использовать меня в качестве торпеды.
А я не буду отказываться. Все эти мои разговоры только для красного словца. Потому что не попроси они меня, я сам наложил бы на них узоры. Просто потому что они много знают.
— А где мы теперь живём-то? — поинтересовался я у Суханова.
— Выделили нам вполне себе приличный домик. Мы там прежним составом обретаемся, с Елизаветой Анисимовной и холопами.
— Не холопы отныне, а бойцы, по имени или по прозвищу, — заметил я.
— Ясно, — чуть не хором ответили они.
— Значит так, идите домой, и ещё раз подумайте над этим вопросом, а то глядишь с горяча чего-то там для себя решили, а я второй раз помирать, чтобы дать вам вольную не собираюсь, — напоследок заметил я.
Когда вышел во двор, скрывающийся от посторонних глаз за высоким глухим забором, и массивными воротами, приметил четвёрку бойцов. Они расположились в тени под балконом, к которому тянулся густой плющ, образующий эдакую закрытую террасу.
— Дымок, знаешь где расположился Тайный приказ?
— Знаю.
— Проводишь меня. Остальные, идите домой, да присмотрите за своими командирами.
Если решат освежиться кружечкой пива…
— Увольте, Пётр Анисимович, — взмолился Клим, Хруст который, — от плетений их нас «Панцири» прикроют, но они же и драться выучились почище нас, да и плетения с узорами им в помощь, раскидают как щенков. Было уж. Как же мы их удержим?
Я глянул на компаньонов, с невинным видом рассматривавших что-то там на крыше. Мол мы не мы, и хата не наша, и вообще мы не виноватые."
"М-да.
