Сейчас это Йоганн, он теперь тоже один и, если будет стараться, насобачится вышибать мозги по старинке.
– А то он не умеет? – Чарльз пошевелил рукой привядший клевер, по детской привычке выискивая «счастливый» листик. Ополченцы, те, кто не повалился, где стоял, и не разбрелся, с истинно солдатским удовольствием слушали, как старшее начальство чихвостит младшее. Светило солнце, над клевером витало грозное «пфе», но Давенпорта упорно клонило в сон.
Вчера свободные от дозоров кавалеристы повеселились на славу, но вслед за ночью пришло утро. Йоганн, приоткрыв правый глаз, заявил, что лучше его потом побьет грозный родственник, чем он оторвет голову от подушки сейчас. Чарльз едва не последовал дурному примеру, но другой возможности повидать Мелхен могло и не случиться. Пришлось вставать, выводить драгун и отправляться на поле в обществе променявшего пиво на девицу и потому омерзительно бодрого приятеля.
В седле было еще ничего, но стоило капитану слезть с коня, и на него накинулись оголодавшие сплюшцы.
– Сегодня Катершванц не так мучается, как вчера. – Бертольд перевернулся на живот и принялся жевать травинку. – Вразумлять полтысячи сыроделов все же проще, чем тысячу. Согласись, нашу атаку они встретили сносно."
"– Да ну их… – отмахнулся, закрывая глаза, Чарльз.
– И тебя тоже. Надоели.
3
Нареченный Куртом проверял обозы, и мараги сопровождали его, как правнуки Кабиоховы сопровождают достославного из достославных. Они шли от повозки к повозке и от палатки к палатке. Роскошная опиралась о руку любимого; Мэллит вел нареченный Абелем, гоганни называла его «господин Трогге». Дорога не была длинна, но к генералу Вейзелю часто подходили и спрашивали, и он останавливался, чтобы выслушать и дать совет.
– «Графиня» будет отставать, – говорил он. – Лучше впрячь не лошадей, а волов, и отправить ее с продовольственным обозом. Осада Мариенбурга…
– Комендант тут? Мне коменданта надо… Вот сейчас и надо!..
– Кто меня ищет? – Господин Трогге завертел головой и увидел чрезмерно обильную в переднике и чепце.
